И снятся белые снега...
Шрифт:
Такой человек заслужил целый год пить самый крепкий, самый сладкий чай, И чай мигом сварили. Его пили все: начальник аэродрома, дяденька со стройки, доктор Юля, хирург Ясон Бараташвили, сестра Маргарита Сергеевна. Все пили чай, кроме него, Коли. Он просто сидел за столом и смотрел на хирурга. И правильно делал, потому что чай можно пить каждый день, а живого хирурга он видел первый раз.
Живой хирург рассказывал о Грузии, о своей больнице и о своей бабушке Сулико. Коля помнил по географии, где находится Грузия. Он помнил, что горы там повыше сопок, что на них растет лес и что в Грузии даже на горах живут
Живой хирург рассказывал о винограде и о теплом море. О таких морях Коля читал в книжках. Тут ничего не скажешь — это хорошие моря. А вот насчет винограда он немножко сомневался: неужели есть ягоды вкуснее желтой морошки или синей голубики? Живой хирург ругал солнце за то, что оно сожгло ему недавно нос, и хвалил пургу за то, что она все-таки оставила целыми его щеки. Живой хирург громко хохотал и десять раз повторял одно и то же:
— Какой ты молодец, Юлечка! Какой ты молодец!
Доктор Юля тоже много смеялась и называла хирурга «мой Ясончик».
Эх, если бы Коля умел писать книжки! Он написал бы все, как было. И, возможно, только где-нибудь в конце немножко добавил о себе. О том, что уж очень хочется ему стать хирургом. И что с того, что надо долго учиться? Если сильно захотеть, то можно и учиться. Не так-то и много ему еще лет — всего шестнадцать…
Коля сидел у лунки, бросал в нее льдинки. Льдинки не уходили ко дну, они, как парусники, покачивались на воде.
Моторы рвут воздух. Воздушные струн взбивают над землей мелкие облачка снежной пыли. А серебристый красавец ИЛ-12 и не думает трогаться с места.
К самолету только что подали трап, так что даже самые нетерпеливые пассажиры еще не успели взобраться в машину. Самым нетерпеливым пассажиром оказалась та самая бабуся, которую Ясон Бараташвили самочинно вселил вместе с дочкой и внучонком в комнату двух Ась. Бабуся обвешана таким множеством узелков, что ей никак не справиться со своей ношей на узкой лесенке трапа. Бабуся всеми силами пытается преодолеть подъем, а узелки всеми силами норовят стащить ее вниз. В результате бабуся топчется где-то посередине трапа, заставляя топтаться на месте выстроившуюся за нею шеренгу людей.
Начинается обычная в таких случаях довольно энергичная перепалка:
— В чем там дело?!
— Гражданин, что вы стали, как пень?..
— А при чем здесь я?!
— Слушайте, нельзя ли быстрее двигаться?
— Не толкайтесь! Я вам не муж!..
— Ну что там, в самом деле? Околеешь здесь на морозе!..
— Вот уйдет самолет, будет номер!..
Вот так и переругиваются. Хотя каждый знает, что самолет без него не поднимется. Хотя каждый в душе понимает, что постоять лишнюю минуту на ядреном морозном воздухе после заточения в прокуренной гостинице — одно удовольствие. Что это укрепляет нервы, плюс закаляет организм. Каждый знает, каждый понимает и каждый тем не менее считает своим долгом подать голос недовольства.
А бабуся все никак не справится со своими узелками.
— Гражданин в белых валенках! — кричит Редька мужчине, стоящему на ступеньку ниже от бабуси. — Помогите женщине,
Пассажир в белых валенках будто специально ждал этой команды. Свободной рукой он подхватывает несколько бабусиных узелков, и бабуся мигом устремляется вперед. Очередь качнулась, посадка вошла в свое русло.
— До свидания, товарищ Борода, — говорит Ясон Бараташвили Редьке. Он ставит на снег свой маленький чемоданчик, стягивает с правой руки перчатку, подает руку Редьке. Жмет его руку так, что Тарас Тарасович слегка морщится. — Вернусь домой, — говорит он, — расскажу о тебе всем друзьям. Они поднимут за тебя бокалы солнечной хванчкары. Расскажу о тебе своему другу Давиду. Он напишет о тебе песню и будет петь в своих концертах. А сам я напишу тебе большое письмо. До свидания, товарищ Борода.
— Да-а-а, — негромко тянет Тарас Тарасович. И еще раз тянет. — Да-а… Бывает же такое…
В следующую минуту Редька говорит:
— А я, признаться, думал, у тебя любовь.
Ясон шевельнул чернющими бровями, поднял их выше, еще выше.
— Думал, ты в нашего доктора влюблен, — видя, что его не понимают, объясняет Редька. — А любовь штука такая, что и в пургу пойдешь.
Теперь Ясон все понял. И он сказал:
— У меня есть бабушка Сулико и мама Марго. Есть три брата и три сестры. Есть много друзей, и среди них — Юлечка Плотникова. Но я не сказал тебе, что у меня есть жена Тамара и два сына. Я не сказал, что доктор Тамара и доктор Юлечка вместе зубрили анатомию и жили в одной комнате московского общежития. Я понятно рассказал, товарищ Борода?
Они еще раз пожали друг другу руки.
Уже когда моторы взвыли на полную мощь, когда машина задрожала, как норовистый конь, готовясь к прыжку в высоту, дверца самолета неожиданно открылась и показался Ясон.
— Товарищ Борода! — прокричал он Редьке. — Ты говорил: три дня пурга будет — получился день. Почему пурга нарушает расписание?
— Правильно нарушает! — крикнул ему с земли Редька.
Спустя минуту самолет задрал хвост и побежал по взлетной полосе, таща за собой длинную снежную шлею.
Редька побрел в городок. Его одолевал сон, глаза слипались сами собой. Тело ныло каждой мышцей, каждым суставом. Сильное напряжение, перенесенное сперва по дороге в больницу, а потом в самой больницу, когда шла операция, сейчас давало себя знать. Его мозг, глаза, слух, мышцы требовали одного — отдыха. Но идти к себе он не хотел. И не потому, что в опустевшей гостинице его встретит одинокая тишина, а потому, что нет уже в гостинице веселого белозубого грузина.
«Пойду в диспетчерскую, — решил Редька, — узнаю, когда ожидается Ушак».
Если у мужчины неожиданно начинает тоскливо ныть под ложечкой, ему лучше в это время быть на людях.
Обе Аси завтракали в гостинице. А точнее, пили чай с хлебом, маслом и колбасой. Ася Антонова пила чай вприкуску, похрустывая сахаром. Ася Николаевна пила внакладку, тщательно размешивая сахар ложечкой.
Они встретились час назад и вот-вот расстанутся. Ася Николаевна всю ночь просидела в правлении колхоза, изучая разные сводки и отчеты. Она еще долго пробудет в Северном, дождется возвращения Опотче, проведет отчетно-выборное собрание. Ася Антонова всю ночь проспала в гостинице и самое позднее через полчаса она улетает домой.