Чтение онлайн

– Ну да, ну да, – спохватилась Тамара и, поняв свою бестактность, невольно покраснела и перевела неприятный разговор на нейтральную тему.

Открыв последний пост своей дочери в Instagram, она предложила мне полюбоваться её свежими фотографиями, ведь в запасе ещё оставался мой неженатый сын.

Жаркое лето нагрянуло уже в мае и несколько месяцев держало город в осаде, а редкие короткие дожди не спасали от зноя. Я поторопилась пораньше выйти на воскресную утреннюю прогулку, пока «восстание машин», которых и в нашей провинции уже стало больше, чем людей, не возобновилось очередной атакой. Пройдя весь город пешком,

и всё дальше углубляясь в лес, чтобы спастись от солнца и насытиться воздухом на весь жаркий день, я повстречала многих других собравшихся в пары или группы таких же пешеходов, необремененных традиционными семейными обязанностями.

Столь ранним утром сложно было найти знакомого попутчика, и пришлось прогуливаться в одиночестве, а повстречав двух старушек, я уже издали поняла, что разговор шёл обо мне:

– Ничего молодежь не боится, – сетовала одна из них, удивляясь смелому одиночеству в лесу.

Сравнение с молодежью порадовало, но уверенность в том, что две согбенные жизнью подруги, подпирающие друг друга, образуют прочный монолит, застрахованный от всех несчастных случаев, насмешила. Тем не менее, я уже гораздо ближе к ним, чем к молодежи, к которой меня благосклонно причислили, и уже пришло время, когда предстояло перестраивать свою жизнь в соответствие с новым статусом российского пенсионера, что само по себе непросто. А весь последующий день прошёл под девизом уходящей молодости благодаря неожиданной встрече.

Возвращаясь с прогулки домой, я вдруг услышала своё имя и оглянулась, на ходу вспоминая знакомое лицо. Невысокая женщина в плотно облегающих голубых джинсах и клетчатой рубашке с коротким рукавом стояла возле массивной стальной двери с глазком и электрическим звонком.

На первом этаже нашего дома сменилось множество разных магазинов, пока здесь не поселилось, судя по всему, какое-то тайное общество. Я так и не дождалась, пока над дверью появится вывеска, а через постоянно зажалюзированные окна заведения рассмотреть происходящее внутри было невозможно. Мне бы ещё долго предстояло теряться в догадках, но в этот день на пороге загадочного заведения, ожидая его открытия, стояла женщина, в которой я с трудом узнала свою бывшую коллегу. Мы давно не виделись, а когда-то молодая жгучая брюнетка с обволакивающим карим взглядом превратилась в престарелую блондинку.

Возраст, что называется, берет своё, и самый верный способ оценить степень своего собственного преображения с его течением – встретить знакомого, которого давно не видел, но в данном случае время над Мариной явно переусердствовало. Жёлтая дряблая кожа спускалась глубокими складками с её щёк, как у бульдога, сквозь поредевшие волосы выступали наружу концы огромных ушей, о первозданной величине которых я до сих пор не подозревала, яркие блестящие глаза потускнели, но взгляд выдавал победителя.

– Вот видишь, всё-таки можно похудеть, – распахивая руки и покачиваясь из стороны в стороны, предъявила Марина своё новое тело.

В том, что это возможно, я никогда не сомневалась, как и знала, чего это стоит, тем более в возрасте, когда тебе уже давно за тридцать.

– Ты действительно очень изменилась, – начала я с фразы, которую можно было трактовать как угодно.

– Я сама бы тебя никогда не узнала, – не торопилась я с комплиментами, подозревая скрытые под одеждой Марины ещё менее привлекательные, чем на лице, кожные складки. – Как тебе это удалось?

Полулегальное заведение без вывески, которое уже полгода посещала Марина, и которое в кратчайший срок помогло ей без особых усилий избавиться от десятков лишних килограммов, многообещающе называлось «Фирмой «Здоровье». Оказалось, что оздоровительными процедурами в этом заведении торгует местное территориальное подразделение скандально известной компании «Гербалайф», потчующая

своих клиентов «живительными» коктейлями, разрушающими жировые клетки. От такого похудения может реально «похудеть» всему организму, но я не стала торопиться разочаровывать Марину и оглашать свои впечатлениями по поводу её «выздоровления», выдав вместо этого полагающуюся порцию комплиментов. Судя по тому, как уверенно она себя держала и как счастливо улыбалась, психологическая служба оздоровительной фирмы работала исправно, и у похудевшей Марины не осталось никаких сомнений в полном реанимировании своей молодой красоты.

К двери уже спешила, спотыкаясь тонкими ножками, невысокая хрупкая дама анорексичной внешности в огромных очках и с пышной химической завивкой на коротких седых волосах. Нам пришлось расстаться на полуслове, но возникшая новая тема для обсуждений стала ещё одним поводом для возобновления давно забытой дружбы, и мы договорились о новой встрече. А я целый день провела в воспоминаниях, терзаясь то жалостью и негодованием по поводу очередного легкомыслия Марины, то злобной иронией в адрес подобных ей «нестареющих» красавиц.

С Мариной и Тамарой я почти двадцать лет проработала в одном кабинете в качестве инженера на процветающем когда-то машиностроительном заводе и невольно стала свидетелем их многолетнего яростного поединка в борьбе за мужское внимание. Волею судьбы я с десяток лет до этого проводила значительную часть своего времени в мужских коллективах, и научившейся на равных общаться с представителями сильного пола, мне предстояло теперь переключиться на принципиально другую манеру поведения и привыкать к регулярным и обязательным женским взаимным душевным излияниям. Рабочий день сопровождался регулярными чаепитиями с обзором свежих заводских и городских сплетен, обменом новостями и разнообразными женскими рецептами на все случаи жизни.

Одним из основных рабочих инструментов женщин стало большое трюмо, удачно расположенное таким образом, что каждый входящий и выходящий из кабинета на какое-то время зависал в нём в виде собственного отражения. Зеркало подмечало всё, и обеспечивала полный обзор происходящего, предательски подмечая скрытые усмешки после льстивых комплиментов или натянутые улыбки, маскирующие обиды или завистливую неприязнь. Лишь незначительную часть времени оно работало по прямому назначению, участвуя в обсуждении изъянов или преимуществ женских телосложений и их новых нарядов и причесок. Мой рабочий стол, оказавшийся посередине, между враждующими сторонами, стал местом молчаливого наблюдателя ежедневных боёв, а иногда – арбитра или отвлекающего манёвра. Обе мои соседки были достаточно привлекательными брюнетками и достойными мужского поклонения, но каждая выглядела и добивалась этого по-своему.

Высокая худощавая Тамара с объёмными округлыми бёдрами и маленькой грудью предназначалась природой для любителей восточной красоты и, несмотря на нешуточные, глубоко скрываемые страсти, вела себя при общении с расчётом на внимание определённого типа мужчин тонко и интеллигентно. Ротик-бантик на круглом кукольном личике медленно и нежно открывался, чтобы в очередной раз выдать заранее подготовленную и тщательно продуманную шутку, а маленькие карие глазки под толстыми стёклами очков максимально расширялись в ожидании заслуженной награды. Она не боялась делать мужчинам-коллегам замечания по поводу их профессиональной деятельности со ссылкой на свой красный диплом о высшем образовании, и её бледное личико, обрамлённое короткими чёрными волосами, как бы извиняясь, при этом слегка розовело. Мужчины изредка отмечали её достоинства, и входя в кабинет, она, раскрасневшаяся и счастливая, протирала запотевшие очки и с удовольствием рассказывала, например, как Игорь Сергеевич не смог пройти мимо и очень оригинально отреагировал на её новое платье: