И летели наземь самураи...
Шрифт:
— Мерри, — сказал Тейлор. — Ты возьмешь на себя обязанности командира. Твое задание — вывести подразделение, совершавшее штурм, из боя и переправить все машины и людей через турецкую границу. Я остаюсь здесь.
— Нет, — сказал Мередит. Это не было жалобой или напыщенной формальностью исполненного долга. Это не было просто произнесенное, но идущее не от сердца слово. Это был крик. — Нет, — повторил Мередит. — Сэр… вы слишком нужны армии. Я могу остаться.
Тейлор на мгновение закрыл глаза и потряс головой.
— Черт подери, — сказал он
Мередит поднял подбородок. Лицо его стало таким серьезным, что Тейлор чуть было не рассмеялся.
— Я останусь с вами, — сказал Мередит непреклонно. — Остальные могут идти.
Чтобы успокоиться, Тейлор опустил руку на плечо Райдера. Он почувствовал, что молодой человек дрожит. Но его пальцы не прекращали двигаться по клавиатуре.
От страшного взрыва все здание содрогнулось. Свет погас, и единственным освещением комнаты было мягкое свечение мониторов компьютера. Затем свет опять включился.
Никто не пошевельнулся. Офицеры, стоящие в комнате, прямо смотрели на Тейлора. Он понял, что последние надежды на то, что эта операция закончится пристойно, исчезли. И он не мог этого вынести.
— Пожалуйста, — сказал Тейлор самое неподходящее из всех возможных слов. Он тщательно подбирал слова, чтобы они относились ко всем. Но когда он говорил, его глаза были устремлены на Мередита. — Послушайте меня. Вы все, что у меня есть. У меня больше ничего нет. Ни детей. Ни жены. Вы мои дети. Разве вы этого не понимаете? — Он пристально смотрел на Мередита. Ему хотелось обнять молодого человека, защитить его сейчас и навсегда. — Вы — единственные сыновья, которые у меня есть. И ни один отец не хочет видеть смерти своих сыновей. — Затем он обратился к Мерри: — Мерри, пожалуйста, уходи отсюда. Забери их всех отсюда. Ради Мэнни и Счастливчика Дейва.
Мередит открыл рот. Его губы приготовились сказать "нет", но он не произнес ничего.
Звуки боя ворвались в здание штаба и раздавались где-то у них над головами.
По рации раздался еле слышный голос:
— Где вы? Все уже в воздухе. Ваш вертолет находится под обстрелом. Где вы?
— Идите, — сказал Тейлор. — Уже пора.
Тейлор торопливо залез во внутренний карман своей гимнастерки. Он вынул старый кавалерийский флажок. От прикосновения его пальцев флажок развернулся. Красный цвет флажка давно превратился в блекло-розовый, а белый стал желтым. Цифры были съежившимися и согбенными, как спина старика. Он протянул флажок Мередиту.
— Там в Вашингтоне живет женщина, — сказал Тейлор. — Здесь ты найдешь ее адрес. — Он на мгновение отвел глаза. — Это не будет для нее много значить. Возможно, совсем ничего. Но я хочу, чтобы это было у нее.
Мередит взял флажок. Его пальцы на секунду коснулись пальцев Тейлора, и он ощутил его тепло в последний раз.
— Уходите, — сказал Тейлор. Он больше не мог смотреть на них. Он грубо
Они пошли. В комнате было совсем тихо. А у них над головами бой то затихал, то опять раздавались взрывы, сотрясающие здание. Выходя из комнаты, они шли очень медленно. Затем Тейлор слышал, как они бегут по коридору и как Мередит выкрикивает: "Давай, давай, давай". Тейлор улыбнулся. Голос Мередита был похож на голос безжалостного старого сержанта во время учений. Затем звуки боя заглушили их шаги.
Он нажал на клавишу. Затем опять и опять.
Через некоторое время ему показалось, что он услышал звук взлетающего в воздух вертолета. Здание задрожало. Но, возможно, это была только ударная волна от взрыва огромного числа снарядов.
Тейлору хотелось думать, что это был шум от взлетающей вверх машины Мередита.
Дверь у него за спиной открылась.
Тейлор не шелохнулся. Он продолжал нажимать на клавиши в необходимом порядке. Он боролся до последнего. Настолько, насколько это было возможно.
— Полковник Тейлор, сэр?
В потрясении и ярости Тейлор обернулся.
Это был Козлов. Он держал автомат. Офицер штаба казался очень неуклюжим с этим оружием убийства.
— Я приказал вам уйти, — холодно сказал Тейлор. Он опять отвернулся к компьютеру, почувствовав облегчение от того, что вошедший был не Мередит.
— Они все улетели, — сказал Козлов. — Я видел, как они взлетали. Все ваши люди целы.
— Я приказал вам уйти, черт вас дери, — сказал Тейлор. — Вы — солдат, а солдаты должны подчиняться приказам. — Он опять нажал на волшебную клавишу компьютера.
— Это мой бой, — сказал Козлов, стоя за спиной Тейлора и стараясь говорить громко, чтобы его слова были слышны даже на фоне шума боя. — У нас осталось мало времени. Совсем мало времени. Это моя страна. Это больше мой бой, чем ваш.
— Ты — дурак, — сказал Тейлор. Но в его голосе уже было меньше злости. В конце концов, ему было приятно, что рядом с ним ктото был. "Нет предела человеческому эгоизму", — сказал он себе.
— И вы тоже — дурак, — сказал Козлов. — Мы оба — дураки. Но иногда… я думаю, лучше быть дураками.
"Я должен сказать ему что-то доброе, — подумал Тейлор. — Что-нибудь соответствующее ситуации. Подбодрить несчастного сукина сына". Но он не находил слов. Для него существовал сейчас только экран, клавиши и сгущающиеся сумерки.
— Во всяком случае, я вас прикрою, — сказал Козлов. — Возможно, это даст нам несколько дополнительных минут.
Пальцы Тейлора опять и опять нажимали на волшебную клавишу. Были разрушены сотни систем. Сосчитать их было невозможно. Может быть, "Скрэмблеры" были уже уничтожены.
"Я — разрушитель", — сказал он сам себе, вспомнив эту цитату, источник которой он не знал. Стихотворение? Или какой-то индийский текст? Но это не имело значения.
"Я — разрушитель".