i c978390a9a40215b
Шрифт:
Профессор не стал ее дослушивать, произнеся как всегда спокойно и размеренно:
– Необходимо начать следующий этап. Не вздумайте пренебречь моими словами, Розевски. В случае отказа, этим вопросом займутся мои люди. Их работа не будет выглядеть столь элегантно.
– Он пострадает?..
– в горле застрял предательский комок, болью не дававший глотнуть.
– Спросите, пострадаете ли вы.
Ссон, вложив капсулу в ее ладонь, сжал ее, не давая упустить на пол. Затем покинул ее.
Она осталась стоять, словно ледяная статуя, переливаясь серебром. Оцепенение длилось,
Что он задумал на этот раз? Как ей хотелось, чтобы все закончилось раз и навсегда. Но уже долгое время, тайно проводя свои собственные исследования, она горько понимала, что все еще только предстоит. У нее не было волшебного средства, способного остановить изыскания ни ИЛа, ни уж тем более Купола. Бессилие и ощущение собственного ничтожества как ученого специалиста, не давали спать по ночам. Не давали жить вовсе.
Зои тихо подошла к центральной площадке, где кругом были расставлены столики, укрытые витой беседкой. Гирлянды огней обвивали деревянные опоры, создавая мягкое освещение. Она остановилась у стула с высокой резной спинкой, на которую он повесил свой белоснежный камзол. Несмотря на прекрасную вентиляцию, становилось слишком душно. Или это были ее собственные ощущения, вызванные муками выбора?
Зои видела, что им заботливо оставлен был ее стул, и лежали приготовленные приборы. Даже восхитительный белоснежный десерт на золотой тарелочке, так неожиданно сочетавшийся с лежащей рядом формой, был оставлен специально для нее. Она смотрела на его широкую спину, облегавшую тонкой белой рубашкой, и справедливо в тысячный раз называла себя проклятым предателем.
Ей так хотелось окликнуть его, что она едва остановилась, выдохнув уже набранный воздух. Признанием, она не сможет им помочь. Жалость иногда приобретает странные формы. Пожалуй, именно так...
– Розевски! Ты просто должна это видеть!
– Дмитрий, почувствовав ее присутствие, оглянулся, носком высокого сапога пододвинув ее стул.
– Присядь, тебе надо отдохнуть.
Она долго, не отрываясь, смотрела на узкий высокий стакан, на искрившийся в нем золотистый напиток. Музыка пульсировала в висках, заглушая все голоса окружающих людей. Отстукивая ритм в такт мелодии, Дмитрий глядя на развлекавшийся народ, на какое-то время оставил ее без внимания. Даже предупредив о том, что не собирается проводить с ней время, даже сходя с ума от переживаний за своего бедового напарника, он оставался рядом. Разрывался на части, но улыбался и оставался. Ну зачем человеку быть таким? Почему ты такой, лейтенант?!
Зои занесла руку над стаканом, не смея ее разжать. Пальцы задрожали, от усилий, и она от неожиданности даже приоткрыла рот, глядя, как сквозь пальцы просыпалась, смешиваясь с золотом напитка серебряная пыль. Капсула просто раскрошилась в ее руке. Невинно растворяясь, она не оставляла и следа своего пребывания.
– Что не так, Розевски?
– Левин обернулся к ней и, видя ее замешательство, тепло накрыл ее трясущуюся ладонь своею.
– Зои?
Она очнулась, глядя через огромный зал на сидящего за столиком профессора. Он поднял свой бокал, кивнув ей.
– Зои?
–
Ссон кивнул ему приветственно головой, и лейтенант ответил тем же.
– Розевски, боишься своего преподавателя? Как не похоже на тебя.
Профессор меж тем снова поднял свой бокал, приглашая Левина присоединиться. Тот, улыбнувшись, потянулся за своим напитком, не замечая взгляда своей спутницы.
Его рука почти коснулась холодного стекла, когда просто ухватила пустоту.
– Спасибо!
– Виктория, ловко выхватив высокий стакан, залпом осушила его, блаженно выдохнув.
– Боже, что это было?
– горло охватило приятной прохладой, приятными импульсами распространявшимся по всем телу.
– Не лучше ли было сначала спросить, а уже потом хватать, Вик? Однажды, ты выпьешь яду!
– напарник покачал головой, глядя, как она безмятежно вытирает губы.
Зои большими глазами переводила взгляд с подруги на стакан и обратно, не имея возможности сказать и слова. Она в ужасе подняла голову и поняла, что профессор видел все произошедшее. Ссон, с каменным лицом быстро покинул свое удобное кресло, намереваясь покинуть зал. Что она натворила?! Что теперь предпримет он?
– Я думаю, что на сегодня с нас хватит впечатлений. Пойдем домой. Заночуешь у меня!
– Зои потянула подругу за руку, желая поскорее увести ее прочь.
– Мне нравится здесь! Я не хочу уходить!
– Виктория высвободилась, неловко поправляя корсет.
– Послушай меня...
– подруга не унималась, заставив Левина подняться и встать между ними.
– Кажется, я уделял тебе мало внимания, позволь это исправить.
Похоже, что этот добряк все понял по своему, приняв ее поведение за испорченное настроение.
Лейтенант взял ее руку, вновь пытавшуюся схватить подругу, и потянул за собой.
– Куда ты тащишь меня, черт возьми, Левин!
– она упиралась, он лишь смеялся.
– Ты так умоляла меня привести тебя сюда, должен же я тебя немного порадовать! Идем танцевать. Я, конечно же, не мастер, но ноги постараюсь не отдавить.
Виктория сердито сложила руки на груди, дуясь на то, что ее оставили. Чувство собственника неожиданно накатило на нее, тогда Дмитрий, улыбаясь, указал ей за спину. Она обернулась, видя Хавьера. Его камзол был оставлен им где-то. Он, мягко лавируя между многочисленными гостями, направлялся к ней. Она немедленно почувствовала предательское волнение. Коленки задрожали, угрожая скинуть ее с высоких каблуков, но она приказала себе мужественно стоять.
Ее шумные друзья, нагло сбежав, скрылись из вида, бросив ее на самом сложном поле боя. На том, где она была полностью безоружна...
Глава 26
Она долго смотрела на протянутую руку, лихорадочно соображая, что от нее хотели. Хавьер понял, что она искренне недоумевает, и просто взял ее ладонь в свою руку.
– Что ты намерен делать, капитан?
– Танцевать с вами, сеньорита, - он мягко увлек ее за собой, смешиваясь с танцующими парами.
– И как ты себе это представляешь?
– Виктория в ужасе остановилась перед ним, разведя руки, - я не знаю, как люди это делают...