Хумор
Шрифт:
А дальше происходит следующее.
Первый экипаж, прибывший на место, видит, что салон открыт, из панели выдрана автомагнитола, из багажника пропали инструменты, еще кое-что. То есть воры свое уже взяли. Сержант смотрит, а на «шестерке» резина почти новая, во всяком случае куда лучше, чем на его личной раздолбанной «копейке». И, не долго думая, решает тут же исправить эту вопиющую несправедливость, быстренько свинчивая колеса и закидывая их в свой УАЗ. Член второго экипажа тоже оказался автолюбителем и поборником социальной справедливости. Ему достался руль, почти целая банка моторного масла и еще что-то. В третьем экипаже, подоспевшем к месту преступления, автовладельцев
Описанное выше может показаться гнусной попыткой оклеветать нашу славную милицию, но ваш покорный слуга однажды был свидетелем примерно такого же случая.
Машины под окнами нашего дома выстраивались в ряд, занимая половину проезда. И вот однажды среди ночи одна из машин самопроизвольно завелась. Что-то у нее там коротнуло, может быть, от сырости – была поздняя осень, только что выпал первый снег. Видимо, водитель оставил машину на первой скорости, как это делают многие вместо того, чтобы ставить на ручной тормоз. Так вот, в электроцепи «жигуля» прошел спонтанный импульс, который не только поступил в систему зажигания, но и вызвал пожар под капотом.
К счастью, колеса «пятерки» были вывернуты влево, так что впереди стоящая машина не пострадала, и «пятерка», проехав несколько метров, ткнулась в бордюр и остановилась. Да, кажется, и заглохла.
Дело происходило ночью, но все же нашлись люди, вызвавшие пожарных и милицию. Прибыли и те, и другие. Огнеборцы быстренько сделали свое дело и уехали, а милиция осталась, как видно, для проведения расследования. Никто же не видел, может, это была неудавшаяся попытка угона. Милиционер вскрывает салон, потом багажник и… Повторю, что дело происходило около жилого дома, точнее, между двумя домами, в каждом из котором сотни людей, а некоторые из них, несмотря на глубокую ночь, проявляют любопытство, прильнув к своим окнам…И начинает что-то переносить из «пятерки» в служебный УАЗ. Коробочки какие-то, банки. Остановил это дело только хозяин машины, выскочивший на улицу с некоторым опозданием. Спал, наверное, крепко, так что сам виноват.
А где же мораль, спросите вы. Да нету ее, морали. Напрочь. Неужели не видно? Все аморальщина какая-то. До того, что даже не смешно.
Кстати
ОБ АМОРАЛЬЩИНЕ.
Сейчас, по прошествии стольких лет, некоторым представляется, что во времена советской власти все было гораздо лучше, чем теперь. Что люди были честнее, колбаса лучшего качества и дешевле, зарплата стабильной, а жизнь предсказуемой и не такой страшной.
Кто с этим будет спорить? Уж во всяком случае не я. Хотя бы из-за знания того, что в споре истина не рождается. Она рождается совсем иным способом и, более того, растится и воспитывается. Дело с ней обстоит так же, как и с человеком, который, рождаясь маленьким и беспомощным, только по прошествии времени становится большим и сильным. Или не становится. Это зависит от самого человека и обстоятельств, в которых он существует.
История это давняя, но ее свидетели и участники живы и, в общем, здоровы, так что назовем их, попросив прощения у всех Иванниковых и Петровских, Иванниковым и Петровским.
Иванников был в те времена председателем исполкома. Если перевести на нынешние реалии, то это префект административного округа. В своей должности он находился уже довольно много времени, лет, наверное, семь или восемь, но человеком при этом
Петровский же был его замом и, что называется, партийным выдвиженцем, недавно перешедшим в орган исполнительной власти из райкома партии. Надо думать, что перевод этот был с дальним прицелом, иными словами рано или поздно зам должен был занять кресло своего нового шефа. Понятно, что Петровскому сделать это хотелось поскорее, но Иванников совершено, то есть абсолютно не разделял эту точку зрения, и не собирался разделять ее, по крайней мере, до тех пор, пока ему не будет готово кресло более удобное и вместительное, чем то, которое он ныне занимал.
Считался он крепким руководителем, руководство его ценило и в ближайшее время не предполагало освобождать товарища Иванникова от занимаемой должности. Как, впрочем, и не собиралось переводить с повышением.
То есть ситуация, на первый взгляд, сложилась тупиковая. Времена тогда были не те, что сейчас, про киллеров слышали разве что в иностранном кино, а иного способа убрать со своего поста ответственного работника, если его начальство того не пожелает, как будто и не существовало.
Но нет, мой читатель, нет! Ты ошибаешься, если так думаешь! Был такой способ. И очень даже замечательный. С его помощью такие головы летели! Только зады сверкали. И называется он «аморалка».
Времена были хоть и не такие страшные, но нравы царили строгие. Ну, не то чтобы уж очень, но тем не менее. В коммунистической среде, как и в Библии, прелюбодеяние считалось серьезным грехом. Но тут тоже многое зависит от ситуации.
Скажем, передовой рабочий с партбилетом в кармане, проигнорировав свою жену и собственное чувство долга, согрешил с некой девушкой и на этом попался. Жена ли прознала и написала жалобу в партком, соблазнительница ли решила привязать к себе любимого, или обстоятельства получились более пикантными – не суть. Суть в том, что с ним могли сделать, с рабочим этим сладострастным. Ну, нервы помотать – это обязательно. Выговор объявить могли. Или даже строгий. Все? В общем, практически все.
А руководитель совсем другое дело! Он же кто? Он – пример! Образец! Эталон, можно сказать. Кстати, слово это во французском языке кроме значения «стандарт, эталон» имеет и еще одно – «жеребец-производитель». Но, поскольку коневодство в те времена было не в чести, а всяких там графов да баронов, кичившихся своим парижским произношением, поизвели еще в гражданскую, то в советско-партийной среде слово «эталон» имело только первый и он же единственный смысл.
Так вот, руководящий эталон мог здорово поплатиться за свои шалости. Нет, из партии за подобное выгоняли редко, но вот вылет из кресла при известных обстоятельствах был гарантирован.
Рассуждать о всяком таком было бы глупо и даже бессмысленно, если бы товарищ Иванников не имел симпатии на стороне. Вот тут бы и взять его на горячем, но как? И, главное, кто на такое пойдет, ведь при известном умении ситуацию можно повернуть и так, и эдак, а поскольку Иванников слыл руководителем опытным, то есть ситуацию поворачивать умел, то прихватывать его никто не решался.
Да и, с другой стороны, как это сделать технически? Ведь он не за углом пивнухи девочку жал, где его любой прохожий или милиционер-комсомолец прихватить может. Он все с умом делал, страховался. Да и чувствовал, наверняка чувствовал, что недаром ему такого бойкого зама подсунули. Были для того основания.