Хрусталь
Шрифт:
* * * * *
В больнице пришлось посидеть подождать новостей, поэтому я уселся на лавке, достал яблоко и начал грызть. Ощущал я себя так, как будто отвёл дочь в поликлинику и теперь приходится ждать, когда она выйдет, чтобы купить ей мороженое и успокоить. Когда я подбирался к сердцевине плода, надо мной нависла фигура, и я ощутил тяжелый взгляд. Правда реагировать не спешил, пусть подождут и без того забот хватает.
– Григорий? Ну вот мы и встретились снова.
Я буквально подскочил, услышав
– Вы то хоть в порядке?
Я кивнул, встал и протянул руку с забинтованным пальцем. Она пожала её, обратив внимание на мою свежую рану, ибо из-под повязки напрашивались наружу красные кровяные точки.
– Вижу, что нет… Что случилось?
Я дожевал, проглотил, закинул огрызок в сумку.
– Жду одну юную особу, которая порезалась стеклом.
Софья посмотрела в свой планшет, ударила пару раз пальцами по нему.
– Случайно не Солнцева?
– Она самая.
– Так я назначена её оперировать… Вот так совпадение!
– О, теперь я уверен, что она в надёжных руках?
Хирург слегка замялась, внесла какие-то данные в планшет.
– Такая молодая, ваша дочь?
Такой дурацкий вопрос, который поначалу позабавил меня, а потом навёл на вполне конкретные мысли. Она ведь могла предположить, что это сестра или просто подруга. В конце концов у нас разные фамилии, что вообще заставило её спросить про дочь? Только возникший, неподдельный интерес ко мне? Но она была красотка, и как мы выяснили при первой встрече, не особо то я ей и интересен. Что же изменилось?
– Получается, я должен был зачать её в двенадцать, коли это правда.
Она рассмеялась.
– Простите, что это я, действительно, кажется заработалась… Вот и говорю всякую чепуху.
Талипова прикрыла рот рукой, когда смеялась и слегка покраснела. Всё её тело говорило о том, что я внезапно стал ей интересен. Она стояла, покачивая плечами взад вперёд по очереди, улыбалась, смотрела в глаза, но иногда смущённо отводила взгляд, краснела и переминалась с ноги на ногу…
– О, работа наша вторая фамилия, да Софья Михайловна? – Я сказал это глядя на её бейджик. Вообще врачи, особенно хирурги, бейджи не носили, но она почему-то сохранила его. – Эх, помню мои семьдесят два часа без сна… Было экстремально.
– Про Софью Михайловну, это вы прям ударились в официоз, а про семьдесят два часа, такого со мной не было… Но семь дежурств в месяц помимо основной нагрузки – это как пить дать. А сейчас поступает очень много пациентов. Хирурги увольняются. Поэтому в этом месяце побью свой рекорд в одиннадцать дежурств.
Она зажала наушник рукой, который все врачи постоянно носят, чтобы быть на связи. Её взгляд перешёл с меня, на планшет, спустя несколько мгновений, она зажала кнопку связи, прикреплённую к карману на груди.
– Да, готовьте операционную. – Отпустила и снова посмотрела на меня. – Что
Я уже не сомневался в том, что приглянулся ей… Какого-то чёрта! А раньше чего мялась? Мать моя женщина, да она просто прекрасна. Меня разрывало между желанием пойти с ней на свидание, и остаться верным Нике.
– Непременно, благодарю.
На том и распрощались. Я сел на лавку, достал огрызок из пакета и выбросил в мусорку. Точно помню, что брал с собой второе яблоко, но почему-то так и не нашёл его в сумке…
* * * * *
Может быть Юра прав и здесь действительно какое-то место силы? Никогда ещё я не был так востребован среди женщин. Но воспринимал я это всё как должное. Как долгий путь по самосовершенствованию, который привёл меня в итоге к тому, что я имею здесь и сейчас.
Впрочем, мимолётные знаки со стороны Софьи ещё ничего не значили, всё могло измениться в долю секунды, и я это прекрасно знал по своему опыту. Прекрасно помню одну особу, которая постоянно прижималась ко мне бедром, клала мне руку на плечо, поглаживала по голове, приговаривала «зайчик», а потом всё то же самое в её исполнении я увидел уже по отношению к другому парню. Всё сразу встало на свои места.
Операция прошла успешно, Ксюше пришлось зашивать артерию, работа тонкая, но Софья справилась отлично, вышла из операционной, не сняв маску и очки, радостная сообщила мне, что Солнцева будет жить.
– Даже не почувствует, что там ей разворошило половину ладони. Я всё собрала по кусочкам, всё мышечные волокна сшила, все сухожилия склеила, венки восстановила, артерию залатала.
Если и был человек, который был на своём месте так, как шестерня, идеально вставшая в механизм, то это Софья. Мало того, что ей нравилась её работа, так девушка обладала непревзойдённым чувством эмпатии, при этом излучала энергию, светилась и сияла.
– Не забудьте зайти ко мне, у меня будет окно примерно через сорок минут. Кабинет двести тринадцать. Посмотрим ваш палец, а то мне совсем не нравится, как это выглядит.
Я кивнул, а она упорхала виляя бёдрами, как будто знала, что я провожаю её взглядом. Нет, она точно знала. Такие знаки не могут быть случайны. Спустя минут десять, ко мне подошла медсестра, полюбопытствовала насчёт фамилии, уточнила являюсь ли я сопровождающим Солнцевой. Я ответил утвердительно. Она представилась Антониной Маратовной и провела меня в палату, где сидела Ксюша, понурая, грустная и угрюмая.
– Вот ваша краса! Уже можно разговаривать, спасли, залатали, через пару дней будет как новенькая. Мне поручили колоть ей триста двадцать второй. Ха! Вот так удача, для вас, барышня.