Чтение онлайн

“Конго” еще резко вздрагивает от попаданий противника, по счастью, ослабляемых и частично нейтрализуемых защитным полем, однако общая победа уже за нами. Смотрю на Хеллу. Она стоит бледная и, не в силах вымолвить ни слова, как завороженная смотрит на картину устроенного нами побоища.

— Ну что, Хелла… — начинаю было я, но возглас наблюдателя прерывает меня:

— Командор! Они возникают из ниоткуда!

И тут же — голос Эллы:

— Командор! Интенсивность излучения резко возросла!

Прямо по курсу, на удалении около ста

тысяч, словно из ничего возникают новые и новые группы “гробов”. Обращаю внимание, что в момент возникновения их строй образует выпуклую сферическую поверхность. Быстро спроецировав фокус этой сферы, я обнаруживаю, что он находится в той точке пространства, где Элла засекла интенсивное субрентгеновское излучение.

Теперь противник изменил тактику. Вновь появившиеся корабли разделяются на группы по двенадцать и, рассредоточившись, начинают интенсивно маневрировать. При этом около половины из них обрушивается на “Кугуары”, а остальные начинают приближаться к “Конго” сразу со всех сторон.

Не успеваю я принять решение, как на том же месте возникает новая волна атакующих нас “гробов”. Положение становится угрожающим. Расстояние между “Конго” и передовыми “гробами” быстро сокращается, еще немного, и они выйдут на дистанцию эффективного огня. “Кугуаров” на экране я уже не вижу. Их отметки полностью забиты отметками “гробов”.

Спускаюсь на батарейную палубу. Огневые расчеты находятся на местах. По их напряженным позам и по тому, как пристально вглядываются они в экраны прицелов, я понимаю, что сигнал “к бою” и целеуказания ими уже получены.

Захожу в боевую рубку.

— Как у тебя, Роджерс?

— Плохо дело, командор, — не отрывая от экрана напряженного взгляда, отвечает командир огневой службы, — сам видишь, их слишком много и на месте они не стоят. Ни о каком сосредоточенном огне не может быть и речи. У компьютера схема за схему цепляется, а я не смог пока придумать ничего лучшего, чем выделить по одному орудию главного калибра на вот эти, самые опасные группы.

Он показывает на группы “гробов”, выделенные красным цветом, и добавляет:

— Какой будет результат, не ведаю.

— Открывай огонь без команды, как только они окажутся на дистанции эффективного поражения, не раньше. Надо экономить энергию. Держись, Роджерс, от тебя сейчас многое зависит.

Я хлопаю его по плечу и иду в службу защиты. Там кипит работа. Командир службы защиты — угрюмого вида блондин, комплекцией напоминающий холодильный шкаф, выдвинув квадратную челюсть, сосредоточенно смотрит на экран, где почти уже нет места, свободного от отметок кораблей противника. Работники службы сидят за пультами, и каждый наблюдает за своим сектором.

— Клим! Вся надежда теперь на тебя.

— Сам вижу, — ворчит Клим. — Командор, если они начнут лупить сразу все, сосредоточенным огнем, то у меня энергии не хватит.

— Все будет нормально, Клим. Сразу от тебя я иду в энергоцентр. Всю мощность реакторов отдаем огневикам

и тебе, пусть даже в ущерб скорости и маневру.

— Ну, если так, — Клим заметно приободряется, — тогда я попробую станцевать с ними. — Он кивает в сторону экрана.

— Да уж, ты попробуй!

В энергоцентре меня встречает главный инженер крейсера — Тибальд.

— Командор! Как там?

— Плохо, Тибальд, очень плохо.

— Даже так?

— Еще хуже, чем ты думаешь. Давай присядем, выпьем наскоро по чашечке кухи и поговорим. Точнее, — продолжаю я, приняв от Тибальда чашку горячего ароматного напитка, — говорить буду я, а ты слушай, запоминай и делай выводы. Короче, бой мы уже проиграли. Их слишком много, и они извлекли урок из той трепки, которую мы им задали. Сейчас они начнут трепать нас. Все, что нам остается, это погибнуть с честью и захватить их с собой побольше. Пусть запомнят навсегда: с землянами шутить нельзя. “Кугуаров” с Досом мы, считай, уже потеряли. Они отрезаны от нас. Сейчас ты отдашь распоряжение: всю энергию, без резерва, без малейшего резерва, ты понимаешь, — на огневые батареи и в службу защиты. А сам лично сделаешь вот что…

Я допиваю куху, молчу еще с минуту, собираясь с духом, и говорю тихо, но твердо:

— Ты снимешь все блокировки в цепях питания камер с антиазотом.

— Командор! Но ведь там его почти двести тонн! Если по цепи пройдет сбой, а когда вся энергия пойдет на защиту и на батареи, это будет почти наверняка, то…

— Мы превратимся в маленькое, но достаточно яркое солнышко.

— Командор, неужели все настолько серьезно?

В этот момент тяжелый вздох прокатывается по крейсеру, и, словно в ответ, слышится свист генераторов защитных полей.

— Вот тебе и ответ на твой вопрос, Тибальд. Готовь “Конго” к взрыву. Ни один из них не должен ступить на палубу крейсера. Они не должны узнать путь в нашу систему. Иначе… Ты понял?

— Понял, командор, — шепчет Тибальд.

— Ты все сделаешь сам.

— Сделаю, командор.

Я встаю, крепко обнимаю инженера и выхожу.

“Конго” вибрирует. Гул стоит непрерывный. Крейсер мотает от резких маневров. Даже на меня накатывают приступы тошноты и головокружения, и пол уходит из-под ног, когда за доли секунды махина крейсера изменяет курс и скорость. Я хочу еще раз заглянуть на орудийные палубы, но по громкой связи звучит голос Хеллы:

— Командор! Ты срочно нужен в центральном посту, тебя вызывает Дос Кубено!

Изображение Доса на экране нечеткое и бесцветное, но голос звучит отчетливо:

— Командор! У меня осталось три корабля. Сам я лишен хода, больше половины команды погибло. Орудия вышли из строя. Мы полностью окружены. По пять-шесть кораблей противника уже готовы взять нас на абордаж. Ты помнишь наш последний разговор? Так вот… Я вызываю огонь на себя. Другого выхода нет.

— Я понял тебя, Дос. Прощай!

— Прощай! Похоже, что у тебя тоже нет другого пути…