Чтение онлайн

Однако потом произошло следующее. На острове Крит в Средиземном море существовала золотая собака, некогда охранявшая новорожденного Зевса и кормившую его священную козу Амалфею. Когда Зевс подрос и покинул Крит, он оставил золотую собаку охранять свое святилище. Правитель Эфеса, торгового города в Карии, того самого, где находится одно из семи чудес света — храм Артемиды Эфесской, — прознал о золотой собаке, приехал на Крит и похитил ее. Пандарей — так звали карийского правителя, долго размышлял, где же можно спрятать собаку так, чтобы никто, даже боги не прознали о ее местонахождении, и, в конце концов, решил привезти ее во дворец Тантала. Царь Сипила согласился укрыть у себя чудесное животное, но это не прошло мимо глаз

и ушей всезнающего и всевидящего бога Гермеса. Предстал Гермес перед Танталом и пригрозил ему: «Пандарей дерзко похитил золотую собаку, охранявшую главное святилище Зевса на его родной земле! Я знаю, что Пандарей спрятал собаку в твоем дворце с твоего же позволения. Верни собаку, Тантал, иначе навлечешь на себя гнев громовержца!» Но Танталу было глубоко плевать и на Гермеса, и на Зевса, и на весь божественный Олимп. Ответил он богу: «Не пугай меня гневом отца моего, ибо нет у меня никакой золотой собаки!» Когда же Тантал поклялся на жертвенной крови, что и в самом деле не имеет представления, где находится страж главного святилища Зевса, громовержец, должно быть, свалился со своего небесного трона от возмущения и гнева.

Но это происшествие потом спустили на тормозах. Конечно, боги не забыли о преступлении Тантала, однако повременили с наказанием, ожидая, что тот добровольно сознается и вернет собаку. Терпению же олимпийцев пришел конец, когда Тантал совершил второе, более страшное преступление против богов.

Однажды собрались боги на пир во дворце царя Сипила. Тантал же задумал выяснить, насколько всеведущи они, бессмертные жители Олимпа, и приготовил им ужасную трапезу. Он собственноручно убил своего сына Пелопса, велел расчленить его тело и приготовить жаркое. Когда чудовищное блюдо было готово, Тантал подал его пирующим богам под видом прекраснейшего угощения.

Но боги оказались достаточно всеведущими. Никто из них не притронулся к мясу Пелопса. Говорят, олимпийцы впоследствии оживили бедного юношу, но в тот роковой для Тантала момент чаша терпения Зевса была переполнена. Убил он своего сына и низверг его поганую душу в Аид.

На сем и завершилась жизнь беззаботного, но возгордившегося царя Сипила.

Хрон помнил еще кое-что из того рассказа.

— Зевс придумал тебе наказание за то, что ты подсунул им мясо собственного сына, — обратился он к призраку. — Он поставил тебя по горло в чистую воду, но едва ты хочешь утолить терзающую тебя жажду и наклоняешься, вода отступает. Вокруг тебя растут прекрасные плоды, но когда ты протягиваешь руку, они исчезают. А над головой твоей висит огромная скала, в любой миг готовая рухнуть и раздавать твое тело.

Призрак удивился такой осведомленности Хрона.

— А ты неплохо знаешь историю моей судьбы.

Хрон продолжал молча идти следом за ведущим.

— Да, я получил наказание за то, что убил Пелопса. — Призрак погрустнел и вновь стал плотнее, менее прозрачным. — И маюсь в этом проклятом Аиде уже не первую тысячу лет. Потому-то мне просто необходимо доставить тебя до сада Гесперид. Ведь ты поклялся перенести дух мой в Элизиум!

— Я не клялся, — напомнил Хрон. — Я всего лишь обещал.

— Ладно-ладно, — сдался призрак. — Но твое обещание все равно что клятва! Помни это! Боги сурово карают тех, кто не держит клятв!

Помолчав, Хрон спросил:

— Почему же сейчас ты тут, а не по горло в воде?

— Аид позволил мне побродить по Гадесу. Он позволяет мне это каждые пятьсот лет.

Хрон подумал, что Аид — добрейшей души бог, да к тому же весьма смелый, раз идет против воли Зевса, отпуская мятежного духа передохнуть от несения наказания. А еще Хрон подумал, что и вправду слишком опрометчиво пообещал Танталу Элизиум. Ведь душу простого грешника, о котором богам ничего не известно, перенести на Елисейские поля несравненно проще и безопасней. Об исчезновении же Тантала станет непременно известно, и еще выяснится,

кто именно помог ему бежать.

Хоть боги давно покинули Землю и Олимп, они не стали слабее. И кара их всегда настигает ослушников.

Судя по часам на левом запястье Хрона, путешествовал он по подземелью уже почти сутки. Какое время прошло на поверхности, не сможет сказать никто. Сообщив Танталу о своем намерении поискать место для привала, Хрон узнал, что вскоре впереди должна быть река Эридан, берег которой прекрасно подходит для ночлега. А отдохнув, можно поискать переправу.

Следуя за парящим над землей призраком, Хрон, согласившийся пройти еще немного, прошагал два часа и подошел-таки к берегу. Ожидая увидеть лишь подземный ручей, Хрон с удивлением смотрел на полноводную, широкую реку, по-настоящему могучую даже по сравнению с реками на поверхности. Другого берега Эридана не было видно во мраке.

К самой воде спускались ветвистые деревья, вместо листьев на которых рос мягкий мох. Причудливые формы деревьев вызвали у Хрона ассоциацию с обитателями Аида, противными бесами, ни один из которых еще не встретился за время нынешнего путешествия. Наломав ветвей, Хрон устроил себе ложе в зарослях. Он знал, что смыкать глаза в подземной мире опасно, потому поручил Танталу охранять свой сон. Хотелось верить, что призрак, не нуждающийся в отдыхе, выполнит поручение. Хрон лег, подложив под голову побольше мха, и мгновенно уснул.

Ему снилась Кора. Прекрасная, свежая, черноокая и черноволосая Кора. Он не знал, кто она такая, не знал, почему каждый раз, возвращаясь на поверхность, непременно оказывался у нее. Но он и не хотел это знать. Сам собой пришел вполне удовлетворивший его ответ: Хозяин таким образом награждает Хрона за выполненную в подземелье работу.

О, Кора! Хрон старался не думать о ней в подземелье, но она часто приходила к нему во снах. Она подобна богине, она благоухает как самый прекрасный цветок, ее голос, звонкий смех, ее песни, что пела она Хрону — все это божественно. В любые передряги всегда готов пуститься Хрон, лишь бы скорее увидеть ее, ее, ее… Хрон слышал рассказы о прелестнейшей богине любви Афродите и знал, что богиня действительно очень красива, хотя никогда не встречался с ней. Но прекрасней Коры не было никого. Хрон убьет и Афродиту, если она вдруг встанет между ним и единственной богиней его сердца, Корой.

Кора…

Стерлась из памяти первая их встреча. Возможно, стерлись и многие другие. Но то, что все еще хранилось в сердце Хрона, было дороже всего на свете. Нет, Кора не была единственной его женщиной. В подземелье Хрону приходилось любить многих: и обретших плоть духов, и прекрасных нимф, и даже полукровок с божественной кровью. Но то была лишь плотская любовь, мимолетная страсть, позыв тела. С Корой все обстоит по-другому. Не только плотская, но и духовная любовь — великое счастье для Хрона. И он знал, что Кора питает к нему подобные чувства. Она всегда ждет его прихода, таинственного. Иногда ждет долгие месяцы. Она не спрашивает его ни о чем, не задает вопросов о прошлом, настоящем и будущем. Она просто находится с ним рядом, любит его, нежно ласкает его и шепчет волшебные слова. А потом Хрон уходит. Он закрывает глаза рядом с любимой, его руки нежно обнимают тонкую талию, его лицо утопает в благоухающих волосах. И он засыпает.

А просыпается уже в той каморке, откуда начинается новый поход.

Хрон проснулся и попытался понять, что его разбудило. Взгляд на хронометр сказал, что на сон ушло ровно пять часов. Окинув заросли глазами, Хрон не обнаружил Тантала. Мигом собравшись, Хрон вышел на берег Эридана и тут же понял, почему проснулся.

По берегу, не спеша, прогуливались три обнаженных девушки, прекрасных как лилии. Их юные тела очаровывали и манили к себе, их светлые локоны живописно ниспадали на плечи. А голоса были звонки, когда девушки смеялись. Хрон признал в незнакомках нимф.