Хризалида
Шрифт:
– Мой папа – бизнесмен. Он много денег зарабатывает! – заявила девочка, и ее мать побледнела.
– Так, нам пора оставить вас в покое! – Андреа схватила дочь за руку и потащила прочь. – Еще раз добро пожаловать! Нам не терпится узнать вас поближе!
– Взаимно! – ответила Дженни. Том отправил в рот еще одно печенье с тарелки, а мать и дочь тем временем перешли через дорогу и скрылись в доме на другой стороне тупика.
– Как ты можешь его есть? – тихо спросила Дженни, когда за их соседками закрылась дверь.
– Оно вполне съедобное, – ответил Том, убирая
– Я даже не знала, что ты мистер Рок-звезда! – Дженни прыснула от смеха.
Том тоже засмеялся, потом глянул ей на живот.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хреновенько. К счастью, вкус горелого печенья отвлекает от горячего желания проблеваться. Так что поздравь меня!
Том обвел пальцем россыпь веснушек у нее на переносице.
– Выглядишь классно.
– Врун! – шепнула Дженни, но все равно улыбнулась и посмотрела по сторонам. – Во дворе уже намного лучше. Небольшая, но победа. Но лужайка – ди-и-икий ужас. Тебе газонокосилка в подвале не попадалась?
Лицо у Тома стало отрешенным.
– В подва-але? – спросил он тягучим, будто сонным, голосом и переложил секатор из одной руки в другую.
– Ага, в подвале, – повторила Дженни, недоуменно глядя на него. Может, Том лишь сейчас распробовал ужасный вкус печенья? – Там была газонокосилка?
Том снова сделал долгую паузу, потом ответил:
– Я… не помню. Надо проверить.
Том стоял на кухне, осушал один стакан с водой за другим и все никак не мог напиться. В окно он увидел, что Дженни снова взялась за работу во дворе, и, одну за другой, обошел комнаты. Никак не верилось, что это все – его… «Это все наше», – поправил он себя.
Совершенно непреднамеренно Том поднялся в маленькую комнату на третьем этаже и давай разглядывать фотографии, покрытые странными красными каракулями. Он придвинулся вплотную, внимательно их изучал и понемногу разобрал, что перед ним.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем по тайной лестнице Том спустился на кухню. Страшная жажда мучила до сих пор, и он повернулся к раковине, отчаянно стараясь не смотреть на подвальную дверь, даром что отчаянно хотелось увидеть хризалиду.
Вместо этого Том выпил еще воды. Живот надулся и заболел, а пить хотелось по-прежнему. Он знал, как решить проблему, но боролся с этим вариантом изо всех сил.
Стеклянными невидящими глазами Том уставился в окно. Казалось, волосы на затылке горят огнем.
Поужинали они рано – на подвесных качелях угостились бургерами, картошкой фри и холодным корневым пивом из банок, – а потом смотрели, как за домами садится солнце.
В тупик на велосипедах приезжали дети, на миг замирали при виде незнакомцев, шептались, смеялись и уносились прочь, растворяясь в растущих тенях. К большому гаражу дома напротив подъехал блестящий «БМВ». Дверь поднялась и через оптимальный промежуток времени опустилась. Дженни предположила, что за рулем Фрэнк, муж Андреа, но тонированные стекла помешали разглядеть лицо водителя.
Потом они устроились на диване посмотреть
После третьего эпизода Том взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что всего девять. Дженни посапывала. Он осторожно переложил ее голову со своих колен на подушку, закрыл ноутбук и опустил его на пол. Дженни пробормотала что-то во сне и повернулась лицом к спинке дивана. Том накрыл ее одеялом – первым, которое они купили, решив жить вместе.
Том знал свою жену. Она вырубилась и до утра уже не проснется. А вот ему спать совершенно не хотелось.
Субботний вечер, погода отличная, а Том давно желал выяснить, что интересного творится в их новом городке после заката. Еще он хотел покурить и решил, что прогулка – отличный способ удовлетворить желание, не загрязняя легкие Дженни.
Том вышел на улицу – и окунулся в ночную тьму и прохладу.
Вопреки ожиданиям, в баре оказалось шумно. Том думал, что провинциальные бары такие, как показывают в кино и по телику, – с тупой музыкой и пустые даже по субботам, если не считать парочки накидавшихся столетних стариков.
В гриль-баре «У Ника» играл классический рок и толпились посетители самого разного возраста. Том протолкнулся к стойке и попробовал привлечь внимание одного из двух барменов, которые отважно боролись с угарной толпой. Наконец немолодой тип с окладистой седой бородой и длинными седыми же волосами, собранными в хвост, вопросительно вскинул бровь. Байкерскую кожанку он носил без намека на эпатаж.
– Бурбон со льдом! – сквозь шум прокричал Том. Бородач кивнул и отвернулся, чтобы выполнить заказ. Другой бармен, молодая женщина с коротко стриженными, покрашенными в зеленый волосами, взглянула на Тома так удивленно, словно привидение увидела, и быстро отвернулась.
Седой бармен поставил перед Томом стакан со щедрой порцией виски.
– Вы здесь проездом? – спросил он, оценивающе глядя на Тома темными глазами.
– Нет, я недавно переехал. Около недели назад.
– Мои соболезнования, – кивнул бармен с заговорщическим видом. – Первым делом по поводу нового дома. Так мы и ловим нью-йоркских.
– Спасибо, друг! – поблагодарил Том, одним долгим глотком осушил стакан, вытащил несколько долларовых купюр и бросил на стойку. Барменский опыт подсказывал: чаевые нужны непременно, даже если напитки бесплатны. – Как вы догадались?
Бармен отошел и вернулся с бутылкой, налил еще больше, чем в первый раз. Тома порция впечатлила. Этот парень ему нравился. Напрасно другие посетители старались привлечь его внимание – бармен видел только Тома.
– Как я догадался о чем? – уточнил он. – Что ты ГН? По сторонам посмотри.
Том посмотрел. Сперва он не понял, о чем речь, но потом его осенило.
– Волосы, – проговорил он, повернувшись к седому бармену.
– И татухи. И «Пошел на хер!» в глазах. Добро пожаловать в Яппиград, сынок. Ну, давай, учись у местных!