Чтение онлайн

И дунул…

67

А потом наступила полная темнота!

Темная непроглядная темень.

Ни звука.

Он дышал. Слышал звук собственного дыхания, потом услышал еще какие-то отдаленные звуки.

Нет, ничего не слышно.

Прислушался.

Он осмотрелся вокруг и ничего не увидел. Вдруг где-то прямо перед ним появилась светлая щелка.

Неужели рассветает?

Не шире лезвия ножа. Он приблизил глаз к щелке.

На улице был день.

Он

дышал.

И там он увидел.

Несколько батраков в белых рубахах и черных жилетах скатывали деревянные бочки с небольшой телеги и катили их к воротам дома. Недалеко от батраков на небольшом пригорке стоял голый по пояс мальчик лет десяти в коротких штанах. Он весело смотрел на работников. Он подпрыгивал на пригорке, топал босыми ногами в пыли, бегал вверх и вниз и что-то весело кричал работникам. Те не обращали на него никакого внимания, стараясь не уронить бочки с телеги. Двое из них стояли наверху и толкали бочки по двум толстым доскам вниз, а двое других их принимали. Потом за них брались другие двое и катили их к дому с широким двором, где человек с бородой, одетый чуть лучше остальных, велел им поторапливаться, потому что у них нет времени.

— Нет времени, нет времени, — кричал бородатый.

— Есть время, есть время, — хихикал мальчик с пригорка, повторяя каждую его фразу.

— Да замолчит он когда-нибудь, — кричал бородатый, а работники смеялись, совершенно не стараясь делать так, как он велел.

— Быстрее, быстрее!

— Медленнее, медленнее!

— Следите за бочками!

— Не следите за бочками!

— Это невозможно, — крикнул он и побежал к ребенку, а тот, увидев надвигающуюся опасность, отбежал и скрылся за пригорком. Бородатый сделал всего несколько шагов, затем вернулся назад к мастерам. Ребенок снова взбежал на пригорок, лег и продолжал лежа следить за работой. И смеяться.

После того как разгрузка бочек была закончена, бородатый вошел в дом, а четверо рабочих, тяжело дыша, сели у телеги. Двое вытащили белые платки и начали вытирать лоб и шею.

Полуденное марево. Середина лета. Земля сгорела и пересохла, и только пыль поднималась над всеми дорогами, ведущими в город. Из-за жары всякий раз, когда по дороге ехала телега, запряженная толстыми измученными лошадьми, пыль за ними поднималась так высоко, как если бы шла целая армия.

— Эй, малыш… — крикнул один из работников, сидевший в телеге, свесив ноги вниз.

— Мальчуган, подойди-ка.

Он поманил пальцем ребенка, который спрятался за небольшим кустом, и тот весело вскочил и побежал к ним, а работники улыбались, глядя, как смешно он бежит. Мальчик подбежал и сразу же начал грязным рукавом вытирать им вспотевшие лбы.

— Послушай… хочешь вина? — спросил один из них.

— Хочу.

— А что же ты теперь не сказал — не хочу? Из чувства противоречия?

— Вина хочешь, а его нет, — сказал второй, сидевший в телеге. — И мы хотим, ан нету. Но если ты чуток подождешь… то может быть…

Вдруг мальчик в панике

сел на землю и закатился под телегу закрыв голову руками и платком, который все время держал в руках, и которым и дальше собирался вытирать лбы работников. Батраки посмотрели на двери дома и увидели там бородатого, идущего к ним с несколькими бутылками вина.

— Спасибо, хозяин! — сказали работники, сжимая холодные бутылки в руках.

— На сегодня всё, — сказал бородатый. — Будет новый груз, снова вас позову. Потом вынул что-то из кармана и раздал им всем. Один крупный толстяк в белой рубахе взял монеты, провел ими по подбородку, а затем начал пихать их в карманы. Бородатый попрощался со всеми и вернулся в дом.

— Эй, парень… вылезай, — крикнул работник с телеги.

Мальчик вылез и начал, тянуть к нему руки. Просил дать ему вина.

— Послушай… как там Анка?

— Не скажу, пока не дашь глотнуть.

— А я не дам, пока не скажешь, — сказал толстяк, а другие начали толкать его локтями.

— Не скажу, пока…

— Не дам, пока…

Остальные трое встали, подняли бутылки и начали пить, у мальчика потекли слюнки.

— Скажешь?

— Скажу.

Один из них дал ему лизнуть горлышко, но тот поднял бутылку и начал с жадностью пить.

— Ээээй… постой, ты чего это присосался?

Тут все рассмеялись еще громче, и каждый дал сделать ему из своей бутылки по глотку. Этого вполне хватило, чтобы мальчик опьянел и начал кувыркаться вперед через голову, а рабочие стучали по дереву телеги и пели песню «Загорелось все вокруг». Они подняли такой шум, что слышно было в ближайших домах.

Вдруг из одного из них вышла молодая женщина в желтом платье и побежала к ним. Батраки, увидев ее, быстро сели в телегу, толстяк хлестнул лошадей, и они медленно, не торопясь пошли по пыльной дороге. Трое, сидевшие позади возницы, окликнули женщину:

— Анче… — и стали посылать ей воздушные поцелуи.

Девушка подбежала к ребенку, который все еще катался в пыли и смеялся.

— Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не пил вино… Сколько раз говорила… посмотри, на кого ты похож!

Она села рядом с ним и обняла его. Мальчик успокоился и спрятал лицо у нее на груди. Затаил дыхание и стал прислушиваться.

— Анка, у тебя что, два сердца?

— Почему это?

— У тебя там внутри что-то бьется двойными ударами…

— Давай, вставай и пошли, — сказала Анка и помогла ребенку встать.

Дверь дома снова открылась, и вышел бородатый. Когда он посмотрел на них, двое приостановились. Он поглядел на ребенка, уткнувшегося девушке в передник, и подошел поближе.

— Этот парень большой негодяй, — сказал он девушке, которая во все глаза смотрела на него, — с ним надо быть поосторожнее.

Молчание.

— А тебе не надо быть таким грубым. Ты же строишь из себя настоящего господина.

Она улыбнулась и поглядела налево-направо, понизив голос, чтобы не услышали внимательные соседские уши.