Хранительница Леса

Сегодня я отпросилась с работы пораньше и побежала домой. По дороге заскочила в супермаркет, чуть не полмагазина продуктов скупила и, конечно же, шампанское и тортик. Сегодня у нас с мужем праздник — первая годовщина свадьбы. Я спешила домой и представляла, как накрою стол, муж вечером придет с работы, а его уже ждет романтический ужин на двоих. При свечах! Он заходит в комнату, а я в очаровательном коктейльном платье черного цвета с глубоким вырезом на спине стою у окна. Последние лучи заходящего солнца

ореолом освещают мою фигуру и путаются в локонах.

Да! Я романтик и стараюсь разнообразить нашу с мужем совместную жизнь.

Вот так, мечтая и вполголоса мурлыкая себе под нос песенку, даже не заметила, как оказалась перед нашей квартиркой — если так можно назвать сто квадратов жилплощади в доме новой планировки в элитном районе города. Жилье нам подарили родители на свадьбу.

Открыла двери ключом, поставила все пакеты в коридоре и побежала в спальню, переодеться. Открыла дверь и замерла. Мой любимый муж трудился в поте лица над моей близкой подругой Нюрой. Я застыла в ступоре. Алексей обернулся, как-то нехорошо мне улыбнулся и сказал:

— Ну что, привет, любимая. С годовщиной тебя. Я вот уже праздную. Могла бы и позвонить, предупредить, что будешь раньше, а так — извини, сама виновата, — и со всей силы ударил меня кулаком в голову.

Вспышка боли и я сразу отрубилась. Очнулась от того, что захлебываюсь. Картина маслом: подруга держит мне голову и зажимает нос, муж вливает в меня поллитровую бутылку водки, а я захлебываюсь и глотаю эту дрянь.

«За что они так со мной?» — подумала я, перед глазами летали черные мушки, от водки неимоверно тошнило.

— Ты мешаешь нам, — со злостью сказал муж.

— Помоги, бери ее за ноги, — обратился он к Нюре и подхватил меня под мышки.

Вдвоем они потащили меня на балкон. Я пыталась сопротивляться, но любимый муж бросил меня посередине пути, и я опять приложилась головой об пол. Затылок взорвался острой болью, меня стало рвать.

— Вот же дрянь! — рявкнул муж. — Вечно у нее все через ж… Даже сдохнуть спокойно не может.

— Бери давай, чего встала, — рявкнул на подругу.

Они подхватили меня, перевесили через перила и вытолкнули. А жили мы на десятом этаже. Я так и не поняла, когда умерла: от удара об асфальт или еще в полете — от разрыва сердца….

В себя я приходила медленно. Не открывая глаз, пощупала ткань под рукой. Простынь. С облегчением выдохнула.

Вот приснится же такое…

Потянулась и замерла, задохнувшись от боли, настоящей физической боли, которая разрывала на части буквально все мое тело. Болело все: каждая косточка, каждая мышца, каждая клеточка. Даже дышать трудно. Почему мне не дают обезболивающее? Я же так умру от болевого шока. Вспомнила, как погибла и осознала, что уже мертва. Тогда почему мне так больно?

У мертвых же ничего не болит. Значит, еще жива. Но на больницу эта комната не похожа. А потом я услышала, что кто-то монотонно что-то бубнит. Молится что ли? Попыталась повернуть голову, но виски прострелило резкой болью,

и я не смогла удержать стон.

— Госпожа, вы очнулись! Я так рада! Неделю уже мечетесь в бреду в беспамятстве. Думала, уж и не очнетесь. Слава Единому, вы пришли в себя. Радость-то какая! Теперь все будет хорошо.

Ко мне подкатилась шариком небольшого росточка пожилая женщина, приподняла голову и поднесла к губам кружку:

— Пейте, госпожа. Это укрепляющее и обезболивающее зелье. Вот так, а теперь отдыхайте. Вечером лекарь придет и осмотрит вас.

— Кто вы и где я? — просипела я хриплым голосом.

Думала — не услышит, но она услышала и тут же растерянно запричитала:

— Ох, горе-то какое! Госпожа, вы не узнали меня? Это же я, ваша нянюшка. Я вас с младенчества растила. Как же так-то?

— Голова… — прохрипела я, чтобы остановить поток ее слов.

— Да-да, отдыхайте госпожа. Вечером придет лекарь и осмотрит вас. Может все еще и наладится, — няня подоткнула одеяло и направилась к выходу из комнаты.

«Что все?» — подумала я, уплывая в сон.

Во второй раз открыть глаза оказалось чуть легче. Опять было больно, но уже значительно меньше. Сознание вроде бы уплывать не собиралось. Я решила осмотреться. И чем больше осматривалась, тем сильнее росло мое недоумение. Место совершенно мне не знакомое. Где я? И как сюда попала? Ничего не понимаю.

Я лежала на кровати в небольшой светлой комнате. Высокий потолок, выцветшие обои в цветочек. С одной стороны окно, в которое виднелся лес. С другой стороны — шкаф, туалетный столик с тусклым зеркалом и вазой, стул. А если смотреть прямо — дверь. Вся комната, насколько я смогла рассмотреть, требовала ремонта.

Попыталась сесть. Тело слушалось плохо. С трудом удалось опустить ноги с кровати. Стиснув зубы, заставила себя вложиться в рывок и села. Потёртое одеяло поползло с груди… слишком маленькой. У меня определённо была больше! Я потянулась к ней и застыла, глядя на тонкие бледные руки с длинными пальцами.

Дверь открылась и вошла девушка лет шестнадцати. Удивлённо вскинула глаза и тут же выбежала за дверь:

— Госпожа очнулась!

Через минуты две в комнату быстрым шагом вошёл мальчик, на вид лет десяти. Одет в узкие брюки, камзол, белую рубашку с пышными рукавами, на ногах сапоги. Светловолосый и сероглазый, с открытой улыбкой и искорками в глазах, он подскочил ко мне и обнял, уткнувшись носом в шею.

— Лина, наконец-то ты пришла в себя! Я так переживал, — как-то совсем по-детски всхлипнул он.

— Алекс, — неожиданно выдохнула я, прижав его к себе покрепче.

Еще через пару минут появилась красивая темноволосая женщина с девушкой моих лет, очень похожей на нее. Она вошла в комнату с высоко поднятой головой и, чуть прищурившись, оглядела меня. Видимо, ей не понравилось то, что она увидела. Скривившись, молча вышла из комнаты. Белла, моя сводная сестра, повторила все за своей матерью — баронессой Агатой Смирновой, так же молча выйдя из комнаты вслед за мачехой.