Чтение онлайн

– Да, я посадила туда Сашеньку! – грозно проговорила Галина Григорьевна, – Незачем вам, двум болтушкам, сидеть вместе. Итак тупенькие, так еще больше отупеете.

Каролина, сжав руки в кулак, пошла к парте сзади, и я немного обрадовалась от того, что подруга не будет так далеко сидеть. Вздохнув, я села на свое место. От Алекса приятно пахло некой ноткой духов и геля для души, и, кажется, им самим. Черт, надеюсь, что меня не утащит в омут влюбленности. Хотя, если каждый раз вспоминать характер Алекса, то влюбленность сразу же отходит на далекий план. Галина Григорьевна начала урок, объясняя новую тему. Я обернулась, чтобы посмотреть, чем занята Каролина, и с удивлением обнаружила, что

она сверлит недовольным взглядом макушку Алекса. Сам же Алекс, словно, ничего не чувствуя, придвигался все ближе ко мне. Я дернулась, чтобы отодвинуться, но он схватил меня за руку, которая лежала на столе. Кажется, я уже попала.

– Не так быстро, глазастик, – с усмешкой прошептал он, посмотрев на меня, – Что именно вам известно о Хранителях?

Я посмотрела на него. Алекс подпер голову рукой, от чего его волосы немного спадали на лицо. Рука так и тянулась к ним, чтобы зачесать его волосы назад.

– И с чего это такая заинтересованность? – спросила я, дернув руку, но тщетно.

Алекс было раскрыл рот, но тут к нам наклонилась Каролина, ударив ногой по его стулу, от чего тот дернулся, раздраженно вздохнув. Если надо, то подруга отлично умела вывести кого-нибудь из себя.

– А ты чего прицепился к ней? – шепотом прошипела она, – Поболтать не с кем, что ли?

Алекс резко развернулся к Каролине, но та даже не шелохнулась, просто насмешливо усмехнулась, смотря на него. Серо-синие глаза вспыхнули, сверкнув. Желваки на его скулах заходили ходуном.

– А ты всегда любишь вмешиваться в чужой разговор? – спросил Алекс, вскинув бровь.

– Ага, – весело ответила Каролина, вертя ручку между пальцев, – Это у меня фишка такая. А у тебя что, какие-то проблемы?

– Так, что там за собрание?! – воскликнула Галина Григорьевна, и мы резко развернулись к доске.

Больше Алекс ничего не говорил, лишь хмуро смотрел на доску, записывая все то, что писала учительница. Манера его письма восхищала. Он писал так непринужденно и лениво, но слова и буквы выводил так красиво, что я даже позавидовала, посмотрев на свои закорючки. И снова слово «идеальный» так и вертелось на языке.

Вечер не предвещал ничего интересного. Мама ушла на вечернюю смену, а я сидела за Справочником, поглаживая лежащую рядом кошку. За окном успело стемнеть, но огни освещали мрак. Я закрыла Справочник, поняв, что вся информация не особо запоминается. Мысли витали где-то далеко, и я даже не хотела думать насчет этого. Почему-то представлялся образ Алекса, и меня это бесило. Я действительно опасалась того, чтобы влюбиться в него. Любовь – дело гиблое, как говорила мама. Возможно, когда она такое говорила, то всегда намекала на отца, который ушел к другой женщине. Отложив талмуду, кошка сразу соскочила с моих ног, видно поняв, что я собираюсь пройтись. Пустая квартира уже не пугала меня. Тут было тихо настолько, что я могла услышать из своей комнаты, как стучат часы на кухне, но это придавало мне спокойствие. Встав, я потянулась и вышла в коридор, где я оставила включенный свет. Не любила выключать свет, поэтому он горел везде, даже в маминой комнате. Так мне было намного спокойней. Неожиданно, в дверь позвонили, от чего я подскочила. Нахмурившись, я медленно подходила к двери, когда раздалось еще два нетерпеливых звонка. По спине побежал холодок. В голове тут же начали пролетать пугающие мысли насчет того, кто же это мог быть, но я старательно откидывала их. Встав на носочки, я заглянула в глазок и с облегчением увидела, что там стоит Настя, но стояла она как-то странно, словно пошатываясь. Накинув на себя толстовку с «молнией», я обула туфли и вышла к ней. Настя, облокотившись о косяк, подняла голову, от чего я замерла. Ее прекрасное лицо было измазано в косметики,

видимо из-за того, что она плакала. На губах растянулась фальшивая улыбка, которая пыталась скрыть боль, но ее даже глупец смог бы распознать. Закрыв за собой дверь, я подлетела к ней.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила я, нахмурившись.

– Почему жизнь такое дерьмо? – спросила она сходу, шмыгнув носом, – Почему люди такие гнилые мрази?

Я не успела ничего сказать, когда она, покачав головой, развернулась и поднялась по лестнице, сев на ступеньку и достала пачку сигарет. Я пошла за ней, встав рядом с ней. Настя прикурила, глубоко затянувшись и выдохнула дым. Ее рука слегка тряслась, глаза оставались мокрыми.

– Настя, что такое? – вновь спросила я, сев с ней рядом.

Она невесело усмехнулась, снова пригубив сигарету к губам. Смотря на нее такую, я чувствовала, как сердце разрывается на куски, словно ее боль передалась мне. Мне хотелось ей чем-то помочь, но я ничего не умела, могла лишь сидеть рядом и слушать ее. Некоторые говорят, что это тоже хорошая помощь, но я чувствовала себя бесполезной.

– Тот парень из Екатеринбурга, – выдохнула она, посмотрев на меня, – Почему людей так трудно забыть? Я все еще помню его лицо, его глаза, очертания губ. Все это… – она тяжко вздохнула, снова прикурив, – Все это мучает меня по ночам.

Она сняла рюкзак, расстегнув его и я заметила, что там лежит бутылка какого-то вина. Достав ее, Настя вытащила пробку и сделала глоток, прямо из горла. Я хмуро наблюдала за ней. Еще давно, она познакомилась с парнем из Екатеринбурга. Он очень мило с ней общался, осыпал комплиментами и всякой брехней, но после того, как он смог влюбить Настю в себя, парень исчез, словно его и не было вовсе. И Настя постоянно тоскует по нему. Настя всегда как-то отталкивала людей, не особо верила в то, что может кому-то нравиться. Она даже не верила в то, насколько была красивой, несмотря на то, что улыбка очень редко украшала ее лицо, а глаза чаще всего были грустными. Но в любовных делах я не спец, поэтому нормального совета дать не могла, впрочем, как и всегда.

– Как я могу быть Хранителем? – тихо спросила она, смотря в пол, – Как я могу спасать чей-то мир, если не могу спасти даже себя?

– Ты сможешь, – уверенно сказала я, придвинувшись к ней и обняв за хрупкие плечи, – Ты сильная, я это знаю. И поверь в мои слова, потому что я могу знать тебя лучше, чем ты сама. Парни есть и будут, не стоит переживать о каком-то придурке.

Настя вновь невесело рассмеялась, посмотрев на меня своими заплаканными глазами, от чего на душе моей кошки скребли.

– Ты не понимаешь, – с сожалением выдала она, покачав головой и сделав большой глоток, – Он был единственным парнем, который так мило общался со мной. Может быть я плохая? Может быть я что-то испортила?

– Конечно же нет! – воскликнула я, взяв ее за руку, – Настя, ты ничего не испортила. Если он с первого раза не понял, насколько ты прекрасна внутри и снаружи, значит, он просто идиот, и все тут, – Настя слабо улыбнулась, покачав головой, от чего я вздохнула, – Поверь же мне. Если он ушел, значит, он не тот человек, который тебе нужен. Если люди уходят, значит, их надо отпустить.

Настя всхлипнула, положив голову мне на плечо. Я знала, что мои слова звучат глупо и совершенно банально, но я старалась хоть как-то приободрить подругу. Если бы этот парень не был бы в другом городе, то я бы уже давно отбила все ему мозги. Настя снова выпила, скривившись.

– Как мы можем быть Хранителями, если не можем разобраться с собственными проблемами? – тихо спросила Настя.

Но никто так и не выдал ответа, ведь все было ясно и без слов. Никак.