Чтение онлайн

— Хвощ наверняка следил, где мы сошли с Дороги, — сказал он час спустя. — Сам–то он за нами не сунется, хотя края здешние знает прилично. Но в лесу ему со мной не сравняться. А вот кому не надо расскажет — это плохо. Они ведь недалеко. Ну, пусть думают, что мы в Овражки пошли.

Искусство ли Колоброда тому причиной или простое везение, но за весь день они не встретили ни одной живой души. Птицы попадались, лис пробежал, да несколько белок. И переночевали спокойно.

На следующий день шли строго на восток, и опять все обошлось тихо–мирно. Из Чагрого Бора выбрались только на третий

день. Местность заметно понижалась, и вскоре впереди открылась обширная пустошь, сильно заросшая кустарником. Они давно миновали границы Брыля и оказались теперь в нехоженой глуши, а впереди их поджидала Мокреть.

Земля стала влажной, местами даже топкой, то и дело попадались бочажки, островки тростника и камышовые заросли, почему–то густо населенные мелкими пичугами. Здесь пошли осторожнее — не хотелось ноги мочить. Но скоро хоббитам стало не до того. Болота были глухие, коварные, трясина жила и двигалась, никаких тропинок и в помине не водилось. Воздух постепенно наполнялся противным звоном. Тучи мелких кровососов вились над головами, залетали в рукава и за ворот.

— Да ведь они заживо съедят! — не выдержав, завопил Пиппин. — Это ж мокрецы, их тут как грязи!

— Интересно, чем они промышляют, если хоббита добыть не удается? — ворчал Сэм, пытаясь почесать шею и спину одновременно.

День среди болот прошел отвратительно. Ночевка получилась сырой и неуютной; мокрецы не давали спать. В тростнике всю ночь верещали какие–то дрянные родичи сверчков. Их там обитали великие тысячи, и от противного пронзительного скрипа «ниик–бриик, бриик–ниик» хоббиты под утро чуть с ума не сошли. Четвертый день был не намного лучше, а ночлег опять не удался. Правда, никербрикеры (как обозвал их Сэм) остались позади, зато мошка донимала по–прежнему.

От усталости и кровососов Фродо не мог сомкнуть глаз. Среди ночи его обеспокоили непонятные сполохи в небе на востоке. Вспышки напоминали зарницы, но откуда бы им взяться в это время года? А до рассвета было еще далеко. Увидев, что Колоброд стоит, тоже всматриваясь на восток, Фродо спросил:

— Что это за свет там?

— Не знаю, — встревоженно ответил тот. — Слишком далеко, не разобрать. Такое впечатление, будто молнии бьют с вершины холма.

Фродо снова улегся, но еще долго видел сквозь полуприкрытые веки всполохи света и на их фоне — длинную напряженную фигуру Колоброда. Только под утро Фродо забылся беспокойным сном.

В начале пятого дня пути болота и камышовые заросли остались позади. Начался подъем. Далеко на востоке наметилась череда холмов. Один из них, крайний справа, был повыше и стоял особняком. Он отличался правильной закругленной конической вершиной.

— Заветерь, — показывая на него, сказал Колоброд. — Тут неподалеку проходит Забытый Тракт, завтра будем там. Лучше бы нам поторопиться и идти напрямик.

— Почему? — спросил Фродо.

— Я не знаю, что мы найдем там.

— А Гэндальф? Разве мы его не встретим?

— Может, конечно, и встретим, да только вряд ли. Он мог и не зайти в Брыль. Но если я правильно рассчитал и он завернет туда, мы все равно можем разминуться. Дорога рядом, и ни ему, ни нам задерживаться

не стоит. В глуши Всадникам нас не найти, они тоже могут отправиться на Заветерь. Оттуда хорошо просматриваются окрестности. А потом, здесь немало зверей и птиц, не всем из них можно доверять. Есть и другие шпионы, еще похуже.

Сэм сейчас же начал озираться. Однако небо над ними оставалось пустынным. Ни ястребов, ни зорких орлов.

— И так хорошего мало, а от твоих слов совсем одиноко, — насупившись, сказал он.

— Что же делать? — спросил Фродо.

— Я думаю, самое правильное, — словно нехотя ответил Колоброд, — идти напрямик к холмам, но не прямо к Заветери. Там есть одна тропа, она приведет нас к горе с севера. По крайней мере, не так на виду. А там посмотрим.

Они весь день, до ранних холодных сумерек, тащились вперед. Позади, над оставленными болотами, поднялся густой туман. Местность вокруг поражала голым унылым видом, только какие–то печальные пичуги посвистывали изредка. Но позже, к закату, затихли и они. Хоббиты с тоской вспоминали о ласковом закатном солнышке, заглядывавшем в веселые круглые окошки Засумок.

Совсем уже к вечеру повстречали ручей, торопившийся с холмов в сторону болот, и, пока хватало света, шли вдоль берега. Остановились почти ночью и разбили лагерь под чахлыми ольховыми деревьями. Гребни холмов заметно приблизились. Их голые вершины словно придавили равнину. В эту ночь впервые выставили дозорных, а Колоброд, похоже, и вовсе не спал. От молодой луны на землю лег холодный серый свет.

Поутру вышли сразу после восхода. В воздухе пахло ранним заморозком, с ясного неба лился голубой свет. Хоббиты взбодрились. Видно, они попривыкли к новой жизни. Еще совсем недавно после такого перехода, как вчера, им пришлось бы несколько дней отлеживаться. Пиппин заявил даже, что нынешний Фродо выглядит лучше двух прежних.

— Сомневаюсь, — отозвался Фродо, затягивая пояс — По–моему, наоборот, от меня половина осталась. Я надеюсь только на то, что нельзя же худеть бесконечно. Этак и вовсе призраком стать можно.

— Нельзя здесь об этом говорить, — сурово остановил его Колоброд.

Холмы придвинулись вплотную. Их волнистая гряда, не меньше тысячи футов по самым высоким вершинам, словно преграждала дорогу на восток. Кое–где глаз различал остатки каких–то сооружений, не то оборонительных валов, не то оград, а в распадках виднелись развалины древних строений. Пятого октября, на шестой день после выхода из Брыля, хоббиты со своим проводником заночевали у подножия холмов.

Утром, впервые после Чагрого Бора, нашлась хорошая тропа. Хитро извиваясь, она повела их на юг. Похоже, ее и прокладывали с тем расчетом, чтобы идущих по ней не увидели ни с вершины холмов, ни с равнины. То она ныряла в заросшие балки, то прижималась к крутым склонам, а там, где деваться было уж совсем некуда, по сторонам появлялись огромные валуны и обтесанные камни, надежные, как ограда.

— Кто это ее проложил здесь и зачем? — поинтересовался Мерри. Они шли в это время мимо больших вертикально поставленных камней. — Вид какой–то кладбищенский. А на Заветери нет ли случайно упокошц?