Чтение онлайн

— А! — удовлетворенно вздохнул возчик.

Лэмберт принял это за разрешение продолжать рассказ.

— Того парня звали Максом, и ему нравилась девушка по имени Агата. Но папаша Агаты считал, что Макс ей не подходит. Он устроил состязание в стрельбе. Победитель получал Агату.

— Этот Макс был ковбой?

Вид у возчика был озадаченный. Он свернул на Дубильную улицу, ведущую к Надгробному проезду и потом к вокзалу.

Лэмберт был спокоен: поскольку он не наметил для себя какого-то определенного поезда, то не боялся опоздать. Он неспешно

проедет с возчиком до станции, и какой бы поезд ни подошел следующим, на нем он и поедет.

— Угу. Такой меткий стрелок, какого поискать. Но он был не настолько уверен в себе, чтобы рисковать девушкой. Так что он послушался своего друга Каспара. А Каспар был из тех пастухов, что заезжают в очень странные места. И он привез с собой винтовку Шарпа и пять зарядов, которые, как он клялся, попадут без промаха куда нужно.

Он пообещал Максу, что одолжит ему свою винтовку на состязание.

Лэмберт прекрасно понимал, что возчик ссадил бы его с козел и заставил идти пешком, знай он, что эта история заимствована из сюжета оперы, поставленной на сцене театра «Ковент-Гарден». [9]

— А что с того имел этот Каспар?

— Вы правильно угадали. Каспар за эту винтовку и заряды продал душу дьяволу и знал, что дьявол очень скоро придет забрать долг. И он придумал вместо себя отдать дьяволу Макса.

— А!

— Макс об этом не подозревал. Он принял предложение Каспара и с помощью четырех зарядов победил в состязании. Пятый заряд уже был в винтовке, когда отец Агаты велел Максу сделать последний выстрел. Мимо летела горлица, и он велел Максу ее подстрелить.

Возчик покачал головой.

— Убить горлицу — дурная примета.

— В Вайоминге тоже считается, что это к несчастью.

— Он попал?

— Попал. Но закричала и упала Агата.

— Померла, да?

— Похоже на то. Папаша Агаты был очень расстроен.

— Сам виноват, однако.

Возчик сплюнул, выражая тем самым свое мнение о состязании в меткости как основе бракосочетания, и бросил на Лэмберта веселый взгляд, который был приглашением продолжить рассказ.

— Женщины, они крепкие, знаете ли.

Возчик кивнул. По его лицу ясно читалось, что у него была возможность в этом убедиться.

— Агата просто упала в обморок. Но когда пришла в себя, Макс уже бросил винтовку Шарпа и начал душить Каспара. Драчка получилась знатная. Никому из парней, которые пришли участвовать в состязании, не удавалось их разнять. Драка закончилась только тогда, когда дьявол явился за душой Каспара.

— А не Макса? — спросил возчик.

Он уже доехал до станции, но вместо того, чтобы подъезжать, натянул вожжи и стал ждать окончания истории.

— С Максом все было в порядке: он ведь не знал о договоре, так что его не тронули. А вот Каспара дьявол забрал.

—

А разве Макс не согласился жульничать, когда взял винтовку Шарпа? — возразил возчик. — По-моему, так он ни в чем не виноват.

Лэмберт решил, что возница прав, и изменил свою историю в соответствии с этим.

— Так и Агата подумала. К тому времени, как пыль осела, она уже немного пришла в себя и поняла то, что ее отец знал с самого начала. Макс ей действительно не подходил.

Возница с сомнением спросил:

— Так она за него не вышла?

— Она ни за кого не вышла. Вместо этого осталась заботиться о своем отце. А когда тот умер, она получила его ранчо и сама им заправляла.

— И что — жила одна и умерла старой девой? — вопросил возчик.

— А я и не говорил, что она умерла. Она и сейчас живет в Вайоминге. — Лэмберт внимательно следил за тем, какие подробности этой истории смогут пройти гладко. — И неплохое у нее ранчо. Милях в пятидесяти от Медисин-Боу.

— Слазь с моей повозки и проваливай, — возмутился вдруг возчик. — Эта история заканчивается совсем не так.

— В Вайоминге она заканчивается именно так, — ответил Лэмберт, слезая с передка.

Возчик еще раз сплюнул и уехал.

Дорога до Лондона была утешительно недолгой. К полудню Лэмберт уже оказался прямо в центре города. В отличие от Гласкасла улицы тут были грязные и людные. Огромные здания теснились вдоль широких улиц. Всевозможные люди прокладывали себе дорогу через толчею, словно с рождения знали, куда им нужно попасть и что нужно будет делать, когда они туда попадут. Если в Лондоне и существовало какое-то тихое время года, то разве что как раз середина августа. Но Лэмберту город казался не тише скотопригонного двора в ярмарочный день.

К часу Лэмберт уже пробился сквозь толпу к дверям клуба Фелла — обитого кожей логова с хорошим запасом фикусов и пальм. После недолгого ожидания его провели в одну из комнат, где Фелл завалил своими бумагами целый стол.

Как обычно, вид у Николаса Фелла был такой, словно он спал одетым. Покрой его серого фланелевого костюма мог считаться достаточно элегантным, но в осанке Фелла было нечто такое, что не позволяло ему долго выглядеть аккуратным. Он был явно погружен в свою работу: когда он поднял голову и посмотрел на Лэмберта, то у него было отсутствующее лицо человека, пытающегося расслышать какой-то далекий голос. Наконец Николас дернул себя за ровно подстриженный ус и поздоровался с Лэмбертом.

— Так вы здесь, — сказал Лэмберт.

— Не спорю, — отозвался Фелл. — И вы тоже здесь. Нетипичная для вас вылазка, так? Можно спросить, почему вам понадобилось приехать, Лэмберт?

«Вы исчезли, и я беспокоился о вас». Теперь, когда пришло время объяснить свое присутствие, Лэмберт немного смутился.

— Я решил, что вам следует знать: вчера в Зимнем архиве оказался посторонний. Кто-то побывал в вашем кабинете.

Фелл уже вернулся к своим бумагам. Без всякого раздражения и только с легким любопытством он спросил, не поднимая головы: