Чтение онлайн

После этих слов полагалось осушить кубки до дна. Нурайна длинными глотками выпила светлое терпкое вино. Внезапно лицо ее приняло мягкое, нежное выражение, она откинулась на подушки, сомкнула глаза, задышала ровно и легко.

Орешек, чей кубок тоже уже опустел, с недоумением взглянул на спящую женщину. Затем глаза его расширились, он вскочил на ноги и угрожающе шагнул к хозяину. Вельможа не шевельнулся, не вздрогнул. Спокойно и пристально смотрел он, как Орешек споткнулся, словно его ударили под колени, растянулся на ковре и затих

со счастливой детской улыбкой.

Сквозь маленькое окошко сочилась бледно-желтая полоса лунного света. В ней густо плясали пылинки, делая лунный луч грязным, мутным. И все это летучее ведьмино варево перечеркивал своей тенью железный прут, делящий оконце пополам.

Нурайна с тоской глядела на этот смутный поток. Орешек с такой же тоской уставился в засыпанный сухой травой каменный пол.

Ноги узников не были связаны, зато руки были скручены за спиной тонкими жесткими ремешками, завязанными хитроумным узлом - не найти было даже концов ремешка.

Когда Орешек и Нурайна проснулись в подземелье, они не стали тратить время на бесцельные взаимные упреки, а сразу начали помогать друг другу освободить руки. Нурайна с остервенением грызла ремень, связывавший Орешка, и окровавила себе рот, пока не поняла, что с жесткой кожей ей не справиться. Орешек же лишь несколько раз укусил ремень на запястьях Нурайны и сказал уныло: «Извини, но я, оказывается, не волк…»

«Если бы ты был хотя бы крысой…» - зло бросила Нурайна. Но потом остыла и начала искать иной путь к спасению.

Как назло, в голову лезли совершенно бесполезные мысли. Например, о том, что она сама виновата в случившемся. Зачем она оскорбила этого Сокола? Какое ей дело до его невесты? Она эту девушку и в глаза никогда не видела!

В приступе раскаяния Нурайна открыла было рот, чтобы извиниться, но тут в полутьме зазвучал мягкий виноватый голос:

–  Ты уж прости, ясная госпожа, что я затеял этот балаган с похищением. Понимаешь, я и в самом деле люблю Арлину… мою невесту… ну и обиделся…

–  Все равно этот Оплот нам с самого начала не верил, - примирительно откликнулась Нурайна, давая понять, что извинения приняты.
– Что теперь с нами будет?

–  Пытать будут, - неохотно ответил Орешек.
– А если не выдержим и все расскажем, тогда точно убьют, потому что мы знаем тайну их поганого Оплота.

Орешек давно понял: Нурайна не из тех, кто нуждается в утешительной лжи. Вот и сейчас - сказала жестко, твердо:

–  Значит, надо придумать безобидную историю и держаться за нее, как тонущий моряк - за доску. Выдержишь?

–  Не знаю, - честно признался Орешек.
– Меня никогда не пытали, если не считать тренировок с Аунком.

–  Думаю, - горько вздохнула Нурайна, - нам в любом случае конец. Наш хозяин выглядит весьма осмотрительным мерзавцем. Убьет просто на всякий

случай…

–  Что ж, - негромко, сам себе сказал Орешек.
– Ведь это всего лишь спектакль для богов…

–  Что-что?
– переспросила Нурайна.

В полумраке она разглядела смущенную улыбку Ралиджа.

–  Ну… Это я для себя придумал… и вспоминаю, когда тяжело приходится. Понимаешь, все мы играем большое представление для богов. Играем от рождения и до смерти, и сцена - вся земля…

Нурайна задумалась, притихла.

–  Но это же не утешает, - сказала она наконец.
– Так ведь еще страшнее! Такие зрители…

–  Может, и страшнее, но это не важно. Главное - не сорвать представление. Раушарни Огненный Голос… это знаменитый актер…

–  Знаю… Видела на сцене, когда в Аршмире встречала брата с Проклятых островов.

–  Как же, помню, тогда король на год запретил труппе выступать… Так вот, Раушарни любит говорить: «Боится актер, болен актер, умирает актер - спектакль должен продолжаться! Играешь, так играй достойно!»

–  Постараюсь, - невесело усмехнулась Нурайна.
– Боюсь, на этот раз боги хотят увидеть трагедию. А сам понимаешь, сюжет пьесы определяют они…

–  Ну и что?
– с вызовом ответил Орешек.
– Верно, сюжет пьесы придумывают боги, но играем-то в ней мы! А мне ли не знать, какую отсебятину порой несут актеры со сцены! Уж ты поверь, - убежденно закончил он, - нет такой трагедии, которую нельзя было бы превратить в комедию!

Как ни странно, эти легкомысленные и дерзкие речи немного успокоили Нурайну. Она подняла голову и оглядела тесное подземелье.

Лунный свет все так же сочился в оконце. Так же густо плясали в нем пылинки свой однообразный, сводящий с ума танец, все так же длинная тень железного прута перечеркивала эту дрожащую, шевелящуюся прозрачную кашу.

–  Какая мерзость!
– с силой выговорила Нурайна.
– Как будто темная коряга шарит в ядовитой трясине!

Сказала - и замерла от внезапного и беспричинного испуга. Смелой, не склонной к пустым страхам женщине вдруг показалось, что рядом с ней сидит жуткое чудовище.

Осторожно повернув голову, Нурайна бросила быстрый взгляд на своего спутника. То, что она увидела, усилило ее смятение.

В лунном свете белело застывшее лицо - знакомое и незнакомое. Глаза казались черными ямами, губы были жестко сомкнуты. Это был не болтливый, нагловатый Ралидж, который успел ей надоесть за время путешествия. От этого человека веяло холодом и смертью, как от бездонной пропасти… о боги, да человек ли это?

Незнакомец гибким звериным движением встал и напряг руки, разведя их в стороны. Жесткие ремни лопнули, как гнилые нитки. Не обращая внимания на Нурайну, он в два прыжка одолел каменную лестницу и с ходу врезался плечом в дверь, что-то хрустнуло, дверь просела наружу. Вторым ударом незнакомец окончательно вышиб дверь и исчез в черном проеме.