Хранитель

– Ты бы хотел вернуться?

Мягкая, теплая, светлая… пустота…

– Я не умер… но нет причин возвращаться…

– Ты еще не завершил путь.

Легкость. Невесомость. Спокойствие. Он был рожден из этой пустоты. Он был внутри этой пустоты. Он был этой пустотой.

– Я здесь… Я чувствую, что свободен… больше не предан ею…

– Ты тянешь время. Я не могу влиять на твою свободную волю.

Ничто… время исчезло… мира больше нет… тишина… покой…

– Что ты здесь тогда делаешь?

– Хочу помочь

тебе вернуться.

Где- то внутри пустоты… движение…

– Почему она не пришла?

Тела нет… сердца нет…. Кольнуло… в сердце… там, где оно должно было быть, где было когда- то… в другой жизни…

– Она убила меня. Зачем мне возвращаться?

Вспышка. Нет боли. Воспоминание о боли. Почти стерлось.

– Вот видишь, – собеседник должен усмехнуться. Но у собеседника нет тела. Он – голос. Он – энергия. – А говоришь, что свободен.

– Это… погоди, это не…

Собеседник молчит. Пустота уплотняется.

– Кто? Ты знаешь! Она обманула!

Все приходит в движение. Энергия. Мысли. Свет.

– Ты сам все знаешь.

Пустота давит. Закручивается вокруг того, что было телом. Душит.

– Имя! Скажи имя!

Собеседник молчит.

– Ты издеваешься? Зачем ты пришел, если помогать не хочешь?

– Хотел извиниться сначала.

Невыносимый звон рождается внутри пустоты.

– За что?

– За все. За то, что не сберег, что не защитил, что чуть все не разрушил. Прости меня. Возвращайся ко мне. Я люблю тебя.

– Имя! Скажи имя!

Он знает это имя. Знает, но пустота не поддается, не отдает его.

– Алиса…

Пустота взрывается.

Артур бежал за Тимуром через пыльные, залитые зноем дворы. Петлял между припаркованных машин, перемахивал невысокие заборчики и отскакивал от пешеходов. Сердце бешено колотилось в груди, удушливый горячий воздух разрывал легкие, а удары ног об асфальт гулом отдавались в голове.

Они выбежали к дороге, в несколько больших шагов проскочили ее на красный свет под звонкие автомобильные гудки, попытались затормозить. Артур схватился за фонарный столб, резко выдохнул, согнувшись пополам. Тимур остановился поодаль, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться, тряхнул головой. В горле пересохло и саднило, кровь шумела в ушах, заглушая звуки улицы. Пот застилал глаза.

– При… пришли… – выдохнул Тимур, возвращаясь к Артуру. – Все… я… все…

– Курить бросать надо, – выдавил Артур, отерев лоб тыльной стороной ладони, его грудь тяжело вздымалась. – Ты… а ты уверен, что мы…

Он поморщился, с трудом сглотнул и резко выдохнул, пытаясь оглядеться.

– Забор… – Тимур дышал как загнанный зверь. – Так… парк… клиника… да, уверен.

Он поморщился, поджав губы и уперев руки в бока, оглянулся. Удушливая тень не спасала от зноя, пыльные деревья склонялись над дорогой, хлопая листьями на горячем ветру.

Артур покрутился вокруг своей оси. Желтый забор психиатрической клиники заворачивал на перекрестке и уходил далеко в парк, узкая дорога шумела машинами.

А в груди раненой птицей билась тревога, стуча по ребрам. Чувство, гнавшее их через бетонные дворы, вдруг растаяло.

–Ты видишь? – Артур дрожащими пальцами пытался выковырнуть сигарету из пачки.

– Не вижу, – возразил Тимур, ероша русые волосы. – Место вижу, а кого спасать – не вижу…

– Вот и я…

Они удивленно переглянулись, замерев.

– Ты всегда видишь, – прошипел Артур, пытаясь совладать с зажигалкой.

– А теперь не вижу! – Тимур морщился, сжимая бок.

Чувство, так не вовремя потухшее несколькими минутами ранее, вспыхнуло вновь, заставило обернуться к дому через дорогу и смотреть. Нет, это было не ощущение человека в беде. Это было ощущение энергии.

Из магазина на первом этаже вышла темноволосая невысокая девушка в длинном белоснежном платье, струящимся по ногам. Она хмуро смотрела в землю, словно решала задачи по математике.

Тимур подошел к Артуру ближе.

– Чувствуешь? – спросил друг настороженно.

– Наша… – кивнул Артур.

– Двоякая…

Они переглянулись, повернулись к девушке, затаив дыхание. Она подошла к краю дороги, глянула на красный сигнал светофора, вздохнула, опустила голову и столкнулась глазами с Артуром. Ее взгляд прошил его насквозь, добрался до самого сердца и вонзился иглой, навсегда отпечатываясь в памяти. Сразил, приковал к себе до скончания времен. Тенистая улица застыла, проглотив звуки. Ветер остановился, зацепившись за пыльные ветви. Заглохли разом все машины, а пешеходы исчезли.

Мир замер ради них.

– Я женюсь на ней, – едва слышно произнес Артур.

Тимур отвернулся, сдерживая улыбку, сделал вид, что оглядывает перекресток.

Светофор подмигнул красным и переключился на зеленый свет. Девушка огляделась, шагнула на пешеходный переход. Поравнявшись с Артуром, она снова подняла на него глаза, нахмурилась, словно припоминала, прошла мимо.

– Сделаешь что-нибудь? – поинтересовался Тимур с ехидной улыбкой.

– Я знаю ее… – пробормотал Артур.

– Знаешь?

– Тимур! – он поднял глаза на друга. – Это Алиса!

Память услужливо подсунула промозглое дождливое утро. Артур бежит по лестнице вниз, пересекает холл первого этажа и выскакивает во двор. Алиса стоит возле машины его отца. Ей двенадцать, она напугана, а в зеленых глазах блестят слезы. Светает. Никто не знает, что они с мамой уезжают, а потому никто не провожает. Они сбегали. Девочка поднимает глаза на Артура, жмурится, опускает голову и разражается беззвучными рыданиями. Они росли вместе с рождения, всегда были рядом. А теперь расстаются. Возможно, не навсегда, но для ребенка это «возможно» равно вечности. Ее мама – самый близкий человек отцу Артура. Они не могли уехать вот так. Но уезжали… Артур быстрым шагом подходит к Алисе, обнимает ее и шепчет, что всегда рядом с ней, что никогда не забудет, что найдет ее и вернет домой. Девочка хлюпает носом, кивает, прижимаясь к его плечу, украдкой утирает слезы ладошкой.