Хранитель
Шрифт:
— На жалость давишь?
— Была бы она у тебя, ты даже не представляешь, как бы я тобой вертел! — мечтательно протянул Рийский.
Лаер презрительно вскинул бровь. Тут вернулись мужики с тремя кувшинами медовухи и еще одним с перцовкой. Ирте, получивший благодарную публику, начал красочно врать про схватку с тварью в предместьях Орна. Мужики ахали, на особо страшных местах бледнели, и пучили глаза так, что казалось, они выпадут из орбит.
Начинало светать. Лаер незаметно задремавший, проснулся под веселую игру
Лаер, зная что Ирте — кладезь нецензурных песен и баллад, бочком удалился из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Серые предрассветные сумерки медленно одерживали верх над рассыпчатыми ночными тенями, разгоняя их по углам. Лаер тихо проскользнул мимо хозяйской комнаты, заглянул в закуток кухни с застеленной лавкой на которой спал Смотритель, с призрением смерил заправленную соседнюю, и предоставив ее Рийскому, пошел на кухню и вскарабкался на печь.
Там его ждал сюрприз — сжавшийся в комочек, на самом краю мирно посапывающий во сне Талант. Лаер рассудив, что места ему хватит, торопливо разделся и нырнул в блаженное тепло, накрывшись пуховым одеялом.
Хранитель проснулся давно и теперь кусал кончик подушки, сдерживая мучительный смех. Уна очнулась с час назад и весьма удивилась, заприметив в своей постели Лаера. Поскольку спала она аккурат возле трубы обнесенной кирпичом, создавшим своеобразную стену, выход был один — перелазить через Лаера. Потолок в двух локтях над головой — тут даже сесть нельзя, не то что привстать, а деревянная скамья придвинутая к печи чтобы на нее забираться в локтях пяти расстояния. Таким образом, надо было не просто перелазить через Хранителя спящего на самом краю, а лечь на него сверху.
Будить его она отчего-то тоже не стала, пару раз придвинувшись и мучительно прикидывая варианты. Но Лаер раздраженно шевелился в ответ на каждое ее движение, и одеяло и так сползшее, спало до того, что оголило часть его ягодицы. Уну это зрелище повергло в шок, Лаер прямо-таки ощущал волны смущения расходящиеся по комнате.
Дуреха, ну и что же ты будешь делать? Лаер решил усложнить ей жизнь — придвинулся к краю, свесив с печи руку и стягивая плечом одело, заставляя его полностью оголить правую ногу.
Уна придушенно пискнула и торопливо зажала рот руками. Лаер, поднаторевший в маскировке смеха под кашель, зашелся в приступе.
Дальше он решил провести другой эксперимент, откатился от края на середину постели и замер на животе, глубоко и размеренно дыша. Уна разумеется решилась. Поставила одну руку рядом с предплечьем Лаера и аккуратно, даже не дыша приподнялась на руках начиная переносить вес тела с одной руки на другую. И Лаер резко перевернулся на спину, подбив ее руку, и
— Опа… Вот так заснешь, а тебя уже насиловать начинают, — деланно удивленно произнес Хранитель, вскидывая брови и закладывая руки за голову.
— Да я… Ты не… — испуганно залепетала отчаянно покрасневшая девушка.
— Ну-ну, не переживай ты так. — Широко улыбнулся Хранитель, очень нежно и многозначительно поглаживая ее по щеке.
Уна впала в ступор, сообразив, что Лаер полностью обнажен, а между ними слабая преграда из одеяла и ее рубахи.
— Лаер, я тут подумал… Ого, извините! — В комнату бесцеремонно ввалился Рийский, но заметив пикантную сцену, круто развернулся на пятках и направился по обратному маршруту.
Уна подскочила и скатилась с Лаера под его громкий смех, прижимая к себе свою одежку сложенную аккуратной стопкой на скамье и прошипев "мерзавец!" выскочила из комнаты.
Лаеру спать совершенно расхотелось. Он бодро оделся, разминаясь на ходу, вышел во двор, скинув рубаху возле колодца окатил себя двумя ведрами ледяной воды, умылся в бане, переодевшись в свежую одежду заботливо оставленную Смотрителем в предбаннике, заключил что жизнь почти удалась и величественно прибыл к заканчивающемуся завтраку.
Обвив одеревеневшие плечи девушки, поцеловал ее в висок, и так чтобы услышал только сидящий рядом с ней Рийский, томно прошептал:
— Ты была великолепна!..
Рийский сделал вид что подавился и с наигранным разочарованием уставился на побледневшую Уну. Девушка натолкнувшаяся на понимающий смущенный взгляд хозяйки, всем своим видом говорящей, мол, понятно, дело-то молодое, попыталась отвесить пощечину юрко увернувшемуся Хранителю.
— Да не было ничего!.. — рыкнула она, вскакивая из-за стола и обводя всех присутствующих грозным взглядом. — Что вы ему верите?!
Хранитель, севший рядом со Смотрителем, грустно покивал головой, изображая героя-любовника вынужденного лгать, дабы спасти честь возлюбленной. Весьма правдиво изображая.
— Ну, ты совсем! — с угрозой прошипела Уна. — Ненавижу тебя!
И гневно печатая шаг, направилась к двери, в ответ на восхищенное Лаерово: "Какая же она у меня страстная!" громко хлопнув дверью.
Лаер переглянулся с Рийским и безудержно расхохотался. Хозяйка, положив ему в плошку молочной каши торопливо скрылась за дверью.
После завтрака хозяйка прошлась по соседям в поисках верхней одежки для национальных героев. И подыскала Лаеру и Ирте старые куртки на овечьем меху. Ирте подпоясавший широкую куртку умудрялся выглядеть весьма представительно, а вот Хранитель диковинно смотрелся в старом тулупе с кудлатым меховым воротником, но за неимением других вариантов пришлось брать этот. Путники стараясь быть как можно незаметнее покинули село, уже готовившееся к вечернему торжеству посвященному избавлению от твари.