Чтение онлайн

И разумеется его начнут искать. Точнее не его, а сорокалетнего светловолосого и голубоглазого мужчину. И никогда не найдут, потому уже через полчаса он прекратит свое существование.

— Великолепно, Лаер. — Позади неслышной тенью замер Ирте. — Ты становишься все лучше и лучше.

Уна глядела на него со смесью страха и восторга. Пряталась за спиной утомленного Смотрителя. Слышала каждое его слово и подчиненная влиянию толпы прониклась пропитанной ложью речью Хранителя, ради забавы обернувшего игру храмовиков против них самих.

Скапливалась

стража, но что она могла сделать против столь ярого запала? Хотя и пыталась, но большей частью ждала подкрепления.

В безумной ярости обуявшей толпу никто и не заметил, как почти одновременно растаяли призрачные маски путников.

Вечерело. С неба мелкой тающей крупой снова посыпался снег. Отойдя довольно далеко от центра, завернув на торговую улицу путники прикупили одежду. Оплачивал Лаер, натянувший капюшон до самого носа, а снова помрачневший Рийский очень тихо сказав пару слов купцу отпускающему товар, просто взял то что ему приглянулось.

Смотритель кинув монету купцу обрядился в черную короткую меховую куртку. Лаер выбрал три пары перчаток, одни из тонкой кожи, и две из дубленной, с шерстяной подкладкой. Натянул на голову Уне вязанную шапку и кинул ей в руки песцовый кожух. Девушка рассеянно смотрела на Хранителя, без слов выложившего один золотой и уже направившегося к башмачнику.

Рийский действовал по старой схеме заставив и башмачника побледнеть и в страхе отвести глаза. Хранитель все так же молча усадил девушку на колченогую табуретку, требовательно протянул руку продавцу тут же давшего ему роскошные, расшитые бисером красные сапожки с невысоким каблучком. Хранитель брезгливо выронил их.

— Проще и удобнее.

Башмачник кивнул и нырнул за прилавок. Лаер стянул хлипкие с почти протертой подошвой башмаки с Уны, и одел принесенные башмачником высокие с частой шнуровкой кожаные сапоги. Уна рассеяно ощущала как ноги растворяются в меховом рае.

— Как? — исподлобья взглянул на нее Лаер.

— Дорого наверно? — с печалью, шепотом произнесла Уна.

Лаер закатил глаза, кинув четыре серебряных башмачнику, оплачивая и выбранные для себя сапоги.

Как только путники покинули торговую улицу, направляясь к северным воротам, Лаер начал зло выговаривать Ирте.

— Ты можешь проще себя вести? Мы зачем ипостась меняли, идиот ты эдакий? Что ты воду мутишь? С таким же успехом могли войти в город как Хранитель и влиятельный разбойник.

— Ох, игру я тебе порчу, да? — сорвался Рийский. — Чтоб ты знал: сейчас у меня нет никакого желания бочком двигаться вдоль забора, опасаясь, что кто-то меня заметит. А ты не выеживайся. Люди и так давно косо смотрят на Иксилонского Хранителя. А если бы еще и в компании ренегата увидали… Так что затухни и шифруйся дальше.

Лаер старался успокоится. Ирте на взводе. Он потерял очень доходную территорию. И сейчас не может выяснить, что происходит с остальными. Но и Лаер тоже попал впросак. Упустил нить, потянув за которую он мог распутать клубок.

Народу на улице было очень мало. Часть все еще громила

Храм, еще часть испуганно отсиживалась дома, а некоторые короткими перебежками перемещались через путанные каменные улицы.

Спас его совершенно случайно спотыкнувшийся Смотритель. Ирте повернулся, чтобы отвесить ему подзатыльник и злобно зашипев, повалил Уну на землю. Лаер пригнувшись, начал поворачиваться, понимая, что уже не успевает и, вытягивая из ножен свои клинки.

Хранитель выгнулся дугой, в защитном приеме вертикально выставив лезвия. Это могло бы отвратить клинок, пущенный убить. Но их было два. И если первый, досадно скрежетнув и высекая искры, уступил лезвиям мечей, то второй посланный чуть ниже первого, нашел брешь в неуспевающем завершиться защитном приеме, и пробил левое подреберье, желудок и вспорол диафрагму.

Лаер упал на колени, рыча от боли, и бешено водя глазами по пустынной узкой улице, отгороженной с обеих сторон высокими домами. Один из мечей куда-то укатился, Лаер с трудом переложил оставшийся клинок в правую руку. Ножи посланы знатно — дабы не оставить ни единого шанса выжить. Он увернулся, значит, его должны добить. Посланы сзади, рукоять шла вкруговую, но идеально прямо. Убийца был за их спиной, а затем поспешил скрыться.

— Лаер! — отчаянный крик Уны, вернувший ему сознание.

Талант! Его Талант здесь! Вся его сила, его могущество, гарант достижения всех высоких целей и смысл жизни здесь!

— Уведи ее! — сипло выдавил Хранитель, встретив прищуренный взгляд Ирте, Хранитель посмотрел на бледного Смотрителя, — и ты тоже!

Смотритель резко поставил их обоих на ноги. Рийский кивнул и, подхватив упирающуюся и визжащую Уну, поспешил прочь.

Лаер чувствовал, как активизировался ореол, распыляя боль и латая прорванные ткани. Тупые твари надеялись убить Хранителя магии жалкими железяками?!

Лаер заскользил взглядам по щербатым стенам, с темными провалами окон.

— Где ты, мразь?! — взревел он и тут же подавился собственной кровью, подкатившей к самому горлу.

Охранные заговоры сдерживали слепящую пелену боли, позволяя лишь эху касаться сознания Хранителя.

Проклятье. Лаер сплевывал кровь, мысленно торопя охранительную магию. Он рассеяно дрожащей ладонью обхватил рукоять ножа, и с третьего раза собравшись, рывком вырвал его. Сознание помутилось, и Лаера снова вырвало кровью. Которая еще и выходила упругими толчками из пробитого бока.

Лаер встал, сплевывая сгустки крови и зажимая ладонью уже сочащуюся, а не хлещущую рану.

Улица была пуста. Лаер с трудом наклонился, подбирая близ стены свой второй меч.

— Выходи, тварь! — Хранитель гневно оглядел решетчатые окна.

На этот раз Лаер почувствовал движение. Слепо мазнувшая тень самым краем глаза. Краткий взмах скупым движением от локтя — боль все еще была способна поставить его на колени, несмотря на усиленную работу древней охранительной магии; и снова посыпались искры, от столкновения метательного ножа и темного меча.