Хранитель
Шрифт:
Куда я опять попала?!
Спала плохо, заснула только под утро, а тут вставать надо… Тут — то живой домик и посуетился… Диван меня скинул и пинком под зад отправил меня в ванную. С опаской огляделась, но благо здесь меня оставили в одиночестве. Я быстро собралась и уже хотела идти на службу. Хотелось прийти пораньше, все-таки первый рабочий день в моей жизни! Угу, пораньше — это за два часа. По официальной версии я хотела все разузнать(знаю, что глупо)… На самом деле мне было жутко!
Если я думала, что мне это удастся, как я ошибалась… Ибо Глафира
О небо, какие бутерброды?! Они не подходящая еда для молодой девушки. М-да, сколько я бы хлеба не нарезала, он весь оказывался на полу в куче грязи(Откуда толька эта грязь взялась?). Дом угомонился только тогда, когда я взялась за варение каши… Я каши просто не люблю, а эту… с комочками, пересоленную и опять-таки подгорелую в особенности.
Послышался горестный вздох, но, видно, решив, что от меня нечего взять, дом угомонился. А я давилась своим произведением искусства, потом мыла посуду и убирала грязь с пола. Чуть на работу не опоздала!
За неделю жизни в таком доме я стала думать, что казарма лучшее место на земле.
Распорядок дня был очень жесткий: подъем на рассвете, с первыми лучами солнца и отбой к одиннадцати вечера(правда, были исключение, если на работу срочно вызывали или я приносила надомную работу). Не положила свои вещи на место — будь готова, что дом их заляпает и спрячет. Приготовила что-то нездоровое — еда на полу. Плохо что-то приготовила — еда заляпала весь дом.
Ах, да! Я забыла, что в шесть часов дверь на кухню блокировалась.
И да, дом требовал словесный отчет о каждом моем дне на работе, иначе меня не пускали к санузлу…
А каждые выходные «в гости» заходила Глафира Ивановна, то есть душа мне показывалась… И у нас были довольно приятные задушевные беседы за чаем…Нет, действительно, неплохой она теткой при жизни была, но очень уж невезучей. Но все же, сначала я злилась, жутко злилась… Получила, называется, свободу от контроля!
А потом привыкла, даже стала испытывать благодарность: кто б меня за такой короткий срок к повышенной аккуратности научил, а про умении сносно готовить, вообще молчу…
В конце концов, мне даже понравилось. Да так, что когда Ганс через два месяца предложил поменять жилье, я отказалась.
А теперь, что касается работы… Ну, как сказать? Весело было. Я была чем-то средним между мастером на все руки и курьером.
Все мы, народ королевства, наслышаны о великом личном советнике и его могучей свите… За три месяца работы я ее не разу не видела, но точно узнала она где-то есть… Нет, я серьезно. Меня попросту не допускали к великим мира сего. Вот и была я знакома во дворце с гвардейцами на парадном входе, Гансом и собственно советником. Тесно я общалась собственно только с советником и Гансом.
Чем же я занималась? Много чем! Помогала сортировать корреспонденцию, делала переводы(Да, знание эльфийского, гномьего, общемагического — великая вещь!), собирала
Ах, да! Я проверяла посылки и корреспонденцию на наличие чар. Хоть что-то от магии. Но этого было мало, катастрофически мало для хранителя. Хранитель должен практиковаться каждый день, иначе все пропало… Чутье уходит медленно и верно. Дома я заставляла себя определять до ста заклинаний в день, только с помощью этой практики я научилась точно определять траекторию полета заклинания, а от одного прикосновения — свойство артефакта.
Пришлось искать выход, и я его нашла! Я стала проводить минимум два часа в день проводила, там где плещется или плескалась магия, для чего попросила у советника доступ в королевский госпиталь, оранжерею, мастерские и собственно на полигон.
После этого я стала выбирать: один вечер проводила в одном месте, второй — в другом. Сначала на меня смотрели с недоверием, затем привыкли. Еще через какое-то время я, что называется, срослась с окружающей средой. Под конец, я даже стала полезной.
Боевому магу объясняла, где он сплоховал, что удар пошел вкось. Элементалю помогала проводить расчеты, с артефакторами просчитывала стоимость новой игрушки, а в больнице параллельно с определением заклинаний ухаживала за больными… Я жутко уставала, но в целом это было спокойной жизнью, если бы не Элориэль…
Мой красавчик эльф, серьезно обиделся на Марисоль и решился на публичную месть. Если кратко, то во время своего гастрольного тура друг написал песню о некой зеленоглазой блондинке стерве, пустой, но звонкой. И все бы ничего, но в песни давался подробный внешний портрет, но это, конечно же ерунда, если бы песня не исполнялась на всех концертных площадках и быстро не разошлась среди населения. Но хуже всего было, то что мелодия была очень надоедливой и приставучий.
Когда я в первый раз услышала, то мыслей достойных приличной девушки не было. Когда же узнала, что это пользуется популярностью…
В тот день я даже на практику не пошла, не до этого было. Сразу после работы домой побежала. То-то дом удивился! Быстро поведала о повестке дня и начала названивать Марисоль.
Настоящие леди не плачут, они прекрасно владеют своими порывами. Поэтому посторонний никогда бы не узнал, что Марисоль плохо. Ну да бледновата чуть-чуть. Такая ерунда, а что на душе — настоящий секрет.
— Марисоль, ты как?
— Ален, все хорошо.
— Правда? Значит в твоем высшем гадюшнике не зубоскалят, не язвят, не сплетничают и не завидуют?
— Если все знаешь, зачем спрашиваешь? — не выдержала подруга.
— Проверяю информацию. Так на сколько пострадала твоя репутация? — серьезно спросила я.
Многие девушки из золотой молодежи мне голодных оборотней в полнолуние, почуявших кровь, напоминают: в голове, кроме инстинктов бешеного зверя, ничего нет, а силы испортить жизнь хватит.