Чтение онлайн

До Сюзан стали доноситься все звуки Бедфорда: шум воды, похожий на ее собственный пульс, гул бумажной фабрики, как дыхание, и голоса людей, живших в городе, — все звучали как один. Ее голос.

Время шло. Она ждала. Фабрика закрылась. Мертвые все больше взывали к ней, живые видели ее во сне. Или она — их… Сюзан запуталась. Обреченные существа прорвались сквозь оболочку города и их тела, кошмары начали становиться явью. Они мучили Мэри Мэрли даже в часы бодрствования, преследовали Лиз у кладбища. Восстав из фабричного подвала, они показали Луис Андриас то, что она давно хотела узнать.

Они

жаловались ей до тех пор, пока не были рассказаны все истории до одной; пока она не сорвалась. Сюзан перестала существовать: вместо своего отражения в зеркале она теперь видела толпы лиц Бедфорда.

В конце концов она нашла Пола Мартина, думая сначала, что хочет навредить ему, заставить его смотреть, во что она превратилась. Но при встрече с ним Сюзан поняла, что причина была иная: она нуждалась в человеке, который остановил бы ее. Она стала лесной женщиной, монстром. Желанием и освободителем всего Бедфорда.

К рассвету дым заполонит город, и погибнут последние. Через несколько дней исследователи начнут брать образцы серы в воздухе и крови из недавно пораженных тел. Затем они как можно быстрее покинут Бедфорд, борясь со странной, неуемной дрожью и не понимая, что это за едва уловимое жужжание доносится до их ушей. Они оставят проклятое место Сюзан Мэрли, которая будет возделывать землю в саду потерянных душ.

Дом вокруг Лиз Мэрли дышал, котел внизу бился, как сердце. В коридоре второго этажа звонко прыгал огромный ярко-красный мяч. Телевизор гостиной включался и выключался, показывая игру «Редсокс» двенадцатилетней давности. Лиз чувствовала, что ее уносит в бездну. Она не помнила своего голоса, разум полностью отключился. Может быть, даже ее имя принадлежало кому-то другому…

Это была ночь на четверг, три часа. Как в старые времена, они сидели за кухонным столом. Мэри Мэрли, справа от нее, уже открыто рыдала. Сюзан, сидя слева, отвела плечи назад, и дыра, оставшаяся в груди от сердца, выпирала. Это было настолько сюрреалистично, что Лиз вспомнилась детская игра «Операция», в которой надо было вставлять органы в тело маленького пластмассового человечка с красной лампочкой вместо носа.

Она вытерла рот. На губах запеклась черная корка, и, ощутив ее, Лиз вспомнила причину тяжести в животе: пирог. Сердце. Она съела его.

— А-а… — протянула она, пытаясь сформировать слова, хоть как-то выразить сопротивление, но, запнувшись, лишь беспомощно всхлипнула, затем закричала: — Боже, этого не могло случиться!!! Господи, помоги мне!..

— Зачем ты это делаешь? — спросила она, не произнеся ни звука. Она больше не умела разговаривать. Тени сгущались за окном, плыл густой дым. Лиз вспомнила про Бобби, как от него всегда пахло сладким маслом.

Сюзан кивнула на открытую дверь подвала. Стены застонали, дом качнулся, а когда все упокоилось, маленькая девочка крикнула: «Остановись! Ей не нравится…» У Лиз перехватило дыхание.

— Лизи, он ждет тебя, — сказала Сюзан. — Это должна была быть ты.

Всегда.

— Мужчина? — насторожившись, спросила Мэри. Она хотела встать, но, взглянув на сидевшую рядом женщину и узнав в ней свою покойную дочь, снова зарыдала.

Сюзан обхватила запястье Лиз обжигающе холодной рукой. Были бы сейчас рядом ножницы или нож… Лиз искромсала бы полуразрушенное лицо Сюзан, отсекла бы ей голову. Хотя какой смысл — нельзя убить мертвеца. Лиз моргнула, и неосознанное сопротивление сестре исчезло.

Сюзан слегка толкнула круглый кухонный стол, и он откатился прямо к стене. Еще крепче схватив Лиз за руку, она потащила ее за собой, как тряпичную куклу. Лиз ударялась о пол, стены и ноги сестры. Она истошно кричала, звук эхом раздавался по всему дому и, казалось, отвечал ей, горько насмехаясь.

С силой, впитавшей весь Бедфорд, Сюзан швырнула ее в подвал, и Лиз покатилась по ступеням. Дверь наверху захлопнулась.

Лиз оказалась на полу у подножия лестницы. Она в потрясении ощупала себя: ни одного перелома, только ссадины. Пока глаза привыкали к темноте, она унюхала знакомый запах ирландского мыла, смешанного с фабричной серой. Недалеко от нее вырисовывался чей-то силуэт, очертаниями похожий на Бобби. Но это был не он.

Смотря прямо на нее, во мраке стоял Тэд Мэрли.

В доме находился мужчина. Мэри чувствовала его присутствие. Все эти годы она ждала: вслушивалась в ночную тишину, нюхала его одежду, выискивая знакомые запахи. Но сейчас он точно был здесь. Жаждал крови ее детей.

Мэри плотно закрыла глаза, уже не понимая, что происходит вокруг, плачет она или ей только кажется. Что-то случилось, но она не могла вспомнить. Ее сердце заледенело. Она изо всех сил пыталась проснуться, но ночь тянулась очень медленно.

Сегодня вечером она разговаривала в подвале с маленькой девочкой в платьице «Мэри Джейнс». Они рассказывали друг другу истории и слушали бормотание стен. Когда Лиз вернулась домой, девочка спряталась в чулане и вылезла снова, как только та ушла.

В кармане голубого платья у девочки хранился резиновый мячик, который она бросала об стену. Еще у малышки были маленькие острые зубки, которыми она впилась в плоть Мэри. Но ничего страшного, ведь крови было совсем немного.

Потом открылась задняя дверь, и кто-то стал спускаться по лестнице в подвал. Это было страшнее девочки. Страшнее, чем что-либо на Земле. На Мэри пристально смотрели глаза — такие глубокие, что она начала терять рассудок, утопая в них. Медленными дергающимися движениями оно приближалось к ней, шлепая по колыхающейся воде.

Мэри посмотрела на голубые глаза и бледную кожу существа, забитые грязью ногти, похоронный грим… Она вдруг почувствовала, что ее уносит куда-то очень далеко, в глазах мутнеет, мысли и эмоции становятся похожими на космический мусор, сгорающий в плотных слоях атмосферы. Но разве это имело значение? Что вообще сейчас было важно? Все это? Ее мокрые ноги? Жизнь, не имевшая никакой цены? Отсутствие мужества? Дочь, умершая в двадцать три года нелепой смертью? Или, может быть, покалывания в голове? Да, пожалуй.