Хранитель. Игры не для нас

Мотор старенькой «Вольво» тихо тарахтел. Водитель, Фёдор Михайлович Степанов, мужчина среднего телосложения, слегка за пятьдесят, с короткой стрижкой седых волос и аккуратными усами, ловко выпрыгнул из кабины с щёткой в руках и принялся обметать кабину грузовика от нападавшего за ночь снега. Закончив эту процедуру, он забрался

на водительское сиденье, отряхнул ноги от налипшего на них снега, кинул шапку в спальник, расстегнул ворот куртки и воткнул передачу. Машина медленно тронулась, слегка шлифанув колёсами снежную кашу. Салон немного прогрелся, тихо работала магнитола. Вдруг с пассажирского кресла раздался голос:

– Куда едем?

– Тьфу ты, господи, напугал, – выругался Фёдор. – Всё никак к тебе не привыкну. Ты что, теперь со мной постоянно ездить будешь?

– Какое-то время, – тихо вздохнув, ответило существо.

Было оно небольшого роста, сантиметров девяносто, одето в детскую курточку, штанишки и ботинки. Лицо его было человеческих пропорций, с большими, даже очень большими выразительными глазами, приплюснутым носом, как у поросёнка, и слегка заострёнными кончиками ушей. Но главное, что отличало его от человека, – это фиолетовый цвет кожи.

– Так куда едем-то? – вновь спросило существо.

– На загрузку, – коротко ответил водитель. Он приоткрыл окно, достал из пачки сигарету и прикурил от бензиновой зажигалки. Кабина наполнилась едким сигаретным дымом.

– Фёдор, когда ты бросишь курить? Это же вредно, – закашлявшись, сказало существо.

– Слушай, как там тебя зовут, всё время забываю?

– Зельт.

– Так вот, недоросток, сейчас выкину тебя из машины, и пойдёшь пешком по снегу на все четыре стороны. Ты что, жена мне – нотации читать?

– Во-первых, Федя, я о твоём здоровье забочусь. А во-вторых, от меня так просто не избавишься, ты же знаешь.

– Слушай, – задумчиво произнёс Степанов, – а если тебя поджечь? А?

– Мне будет больно, – ответил Зельт.

– Так давай я тебя подожгу?

– Почему ты мне всё время хочешь причинить боль? – удивлённо спросил фиолетовый.

– Да надоел ты мне. Вот привязался-то. И чего ты со мной таскаешься?

– Я тоже не в восторге, но это от меня не зависит.

Следующие пять километров они ехали молча, Фёдор рулил, а Зельт сидел и с любопытством смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи.

– Ты аккуратней там, – произнёс водитель, – вдруг кто заметит.

– Всё-таки ты обо мне беспокоишься, – повернув фиолетовую голову в сторону водителя, произнесло существо.

– Ага, губу раскатал. Просто мне неприятности не нужны. Мало ли кто заметит и бог весть чего подумает.

– А что значит «губу раскатал»? – спросил Зельт.

– Я тебе что, филолог – каждое слово объяснять? Вон прицепись к какому-нибудь грамотею и мучай его вопросами.

– Почему ты такой злой, Федя? – спросило, смешно

выпучив глаза, существо.

– А с чего мне быть добрым? – повернувшись к нему, спросил Степанов. – Жить и так тяжело, до пенсии ещё двенадцать лет баранку крутить вместо семи, а тут ты ещё как снег на голову. Вот если бы ты мне денег дал, тогда был бы другой разговор.

– А зачем тебе деньги, Фёдор Михайлович? – наивно спросило существо.

– Вот чудной ты, басурманин, сразу видно, не человек. Деньги – это всё! Да что я тебе объясняю, – махнул рукой водитель.

– А разве у тебя нет денег? – спросил фиолетовый.

– Есть, но не так много, как хотелось бы.

– А если бы у тебя было много денег, ты был бы счастлив?

– А отчего же нет-то? – ухмыльнулся Фёдор.

– А добрее был бы?

– Конечно.

– Ох, сомневаюсь я, Федя, сомневаюсь, – произнёс Зельт, разглядывая свои коленки.

– А ты сначала дай денег, а потом сомневайся, – зло произнёс Степанов. – Я, кстати, спросить хотел – ты у какого ребёнка одежду умыкнул, моралист ты наш?

– Не умыкивал я не у кого. Это штатное обмундирование.

– Смешное.

– Я рад, что вызвал у тебя положительные эмоциональные чувства.

– Да помолчи ты, – перебил его Фёдор. – Прячься давай, к базе подъезжаем.

Зельт неловко перелез в спальник, задвинул за собой шторки и притих. Тягач въехал на территорию базы. Водитель заглушил двигатель и крикнул существу:

– Сиди тихо, я пойду документы оформлю.

Снег тихо начал падать с неба, накрывая тонким слоем кабину и тая на ещё теплом лобовом стекле. Салон потихоньку остывал, и Зельт, чтобы не замерзнуть, укрылся одеялом. Через пятнадцать минут Фёдор вернулся. Он ловко запрыгнул в кабину, отряхнул ноги от снега, захлопнул дверь и, заведя двигатель, спросил:

– Эй, чудище, ты жив там? Не замёрз?

– Немного.

– Сейчас печку включу, потерпи.

Водитель крутанул регулятор печки и тронулся к складам.

– А всё-таки тебе меня жалко, – произнёс фиолетовый, почувствовав поток горячего воздуха.

– Да иди ты, – отмахнулся от него Фёдор, выворачивая руль. Фура медленно начала сдавать задом в сторону пандуса склада. Водитель, внимательно глядя в зеркала, ловко подогнал машину к месту погрузки.

– Что теперь? – спросил Зельт.

– А теперь нас будут загружать. Часа полтора-два у нас есть. Попьём пока кофейку, отдохнём.

Фёдор задвинул шторки на окнах, достал маленькую газовую печку, зажёг её, налил в чайник воды из пятилитровой бутыли и поставил на огонь.

– Кофе вредно для здоровья, – произнёс Зельт, заворожённо глядя на закипающую воду.

– Значит, ты не будешь? – хитро улыбнувшись, спросил дальнобойщик.

– Буду, – вздохнув, ответил фиолетовый.

– А чего вздыхаешь?

– Чем больше я провожу с тобой времени, тем больше пристращаюсь к вредным привычкам.