Чтение онлайн

Вдруг Адисла поняла, что сильно замерзла. Оказывается, она уселась в тени большой березы. Тень под деревом казалась неестественно густой, а воздух вокруг — стоячим, он как будто имел вес, и требовалось усилие, чтобы прорваться сквозь него. За спиной Адисла ощутила присутствие, не похожее ни на что, с чем она сталкивалась до сих пор, — нечто, порожденное холодной водой и темным сырым пространством.

— Есть здесь кто? — Вопрос ей самой показался нелепым.

Она встала и огляделась по сторонам. Стая скворцов, словно град стрел, пронеслась на фоне луны, сбилась в живое черное облако, которое развернулось и шарахнулось куда-то

в сторону, как единое целое. Увидев, как внезапно птицы поменяли направление, Адисла подумала о тысяче крохотных ворот, открывающихся и закрывающихся в небесах, и вспомнила одну историю, которую Вали услышал от арабских торговцев, историю о джинне — огромном дымном демоне.

Птицы исчезли так же быстро, как появились, а вместе с ними исчез холод и ощущение тяжести в воздухе. Вот тогда Адисла вспомнила о волкодлаке. Девушка поглядела на крайний дом селения, на одинокую березу, к которой был привязан пленник.

Ей стало интересно взглянуть на этого странного разбойника, жизнь которого обменяли на ее жизнь, и Адисла двинулась вверх по холму. Она подошла к березе, под которой с крайне несчастным видом сидел на трехногом стуле Тасси, толстый старик, приставленный охранять пленника. Рядом с ним, прислонившись спиной к березе, сидел на земле волкодлак со связанными за спиной руками. На голове у него до сих пор был мешок. Жители Эйкунда разделяли опасения Вали насчет чародеев и не хотели, чтобы человек-волк околдовал их взглядом.

— Привет, Тасси, — сказала Адисла.

— А ты петь не будешь? Хоть он и оборотень, но такого не заслужил. Нам всего-то и надо, чтобы разбойники вроде него не подходили к селению.

— Не буду, — пообещала Адисла.

Она поглядела на человека-волка. Он был голый, если не считать волчьей шкуры на спине, и все его тело было присыпано чем-то серым, вроде бы меловой пылью. На сером теле выделялись две алые язвы — на животе и груди.

Мышцы у него были впечатляющие даже по понятиям девушки из крестьянской семьи, которая жила среди людей, закаленных тяжким трудом. Даже у берсеркеров — а они постоянно принимали волшебные снадобья и упражнялись с оружием, боролись и устраивали состязания, — не было таких мускулов. Они словно обвивали кости человека-волка, как корни ивы обвивают камень.

Девушке даже захотелось проверить, надежно ли привязан пленник; она удивлялась, что обычная веревка способна его удержать.

— Ничего себе зверюга, а? — произнес Тасси. — Правда, смотреть на него мне уже надоело и я бы не возражал, если бы его прикончили прямо сейчас.

Адисла ничего не ответила. Ее пугал человек-волк, но в то же время притягивал. Неужели то, что говорят, правда? Что у него волчья голова и только самое лучшее железо способно его убить? Сейчас он совсем не кажется опасным. Он явно измучен и дышит тяжело.

— Я говорю, — продолжал Тасси, — что был бы не прочь пропустить стаканчик эля.

— И?

— Слушай, если ты пока побудешь здесь, может, заодно присмотришь за ним, а если он вдруг попытается бежать, просто позовешь меня?

— Неужели ты не можешь заплатить кому-нибудь из детей, чтобы они посидели вместо тебя?

Но в следующий миг Адисла вспомнила: Тасси всегда считался скупердяем. Он никогда не платил за то, что можно получить даром.

Тасси пожал плечами, как будто она предложила ему какую-то нелепицу.

— Ладно, иди выпей, — сказала Адисла, — но только недолго. Я уже скоро пойду домой.

— Главное,

его с собой не забери, — усмехнулся Тасси, поднимаясь со стула.

— Что?

— Я же вижу, как ты на него смотришь, — пояснил он. — Конечно, сейчас он не в состоянии, но если ты захочешь…

— Иди уже, пей, — отрезала Адисла.

— Как скажешь, — отозвался Тасси и побрел в сторону большого зала.

Адисла не пожелала в этом признаваться, но в чем-то Тасси был прав. Человек-волк вызывал у нее интерес, однако вовсе не привлекал как мужчина. Прежде всего, от него воняло, разило мускусным запахом, скорее звериным, нежели человечьим. Девушка присела на стул. Ей хотелось сказать что-нибудь сочувственное, как-то подбодрить пленника, но на ум ничего не шло. Вместо этого она спросила:

— Теперь ты сожалеешь о своих преступлениях?

Волкодлак ничего не ответил. На Адислу упала какая-то тень, и она подняла голову, чтобы понять, откуда она взялась. Ничего не было, и тень исчезла так стремительно, что Адисла вспомнила о скворцах. Ее внезапно охватило страстное желание увидеть, какое у человека-волка лицо. Она решила, что если он попытается ее зачаровать, она просто отвернется.

Рядом никого не было, а крики пирующих сделались еще громче. Адисла подалась вперед и тронула пленника за руку. На ощупь она была такая же, как с виду: жесткая, словно дерево. Немного серого порошка осталось у Адислы на пальцах. Она лизнула его. Как она и предполагала, какой-то мел. Волкодлак не шевельнулся, когда она дотронулась до него, и Адисла осмелела. Она стянула мешок. На этот раз человек-волк вздрогнул и вытянул шею вперед. Сначала ей показалось, что у него и в самом деле волчья голова. Но потом она поняла, что просто волчья шкура упала ему на лицо. Он закашлялся и снова вытянул шею. Адисла с опаской сбросила шкуру и так изумилась, что осела на стуле. Прямо ей в лицо смотрел Вали.

— Так ты все-таки колдун!

До нее постепенно начало доходить, что из этого может получиться. Если волкодлак умеет менять обличье, если он может в точности копировать Вали, тогда — если, конечно, его освободить — он может занять место молодого князя в их доме, есть с ними, играть и кто знает, что еще? Может быть, Адисла будет вместе с ним гулять по холмам и целоваться в траве. Может, они уплывут куда-нибудь на маленькой лодочке, как часто уплывали с Вали. Но что потом? Прольется кровь, потому что волки всегда убивают.

Человек-волк заморгал, глядя на нее. Откашлялся и проговорил медленно:

— Я не колдун.

Голос у него был низкий и скрипучий, со странным акцентом. Он проговаривал слова старательно, словно они были слишком хрупкими и могли сломаться, если произносить быстро. Казалось, он не привык к человеческой речи.

— Тогда кто ты?

— Я волк.

Адисла старалась не смотреть ему в лицо слишком долго, на всякий случай, чтобы он ее не околдовал.

— Ты украл лицо молодого князя.

— Это лицо подарил мне брат. Я ношу его с гордостью. Я гляжу его глазами, а он снова видит через меня. Я ношу его на себе, и он снова бежит вместе со мной.

Адисла поняла, что человек-волк говорит о волчьей шкуре.

— Ты двойник, — сказала она, — хитрый оборотень. Кто тебя сюда послал?

— Я украл еду у черного человека. Он околдовал меня и привез сюда.

Теперь Адисла засмеялась. Насколько она знала, Вали предпочитал играть в тавлеи и бродить по холмам, но уж никак не колдовать.