Чтение онлайн

— А вот и нет. Лет двадцати пяти, замужем не была, красавица. Насчет развлечься — да, было такое желание. Думаю, больше не возникнет.

— Откуда ты все про нее знаешь?

— Знаком с нею по вирту. Она меня, собственно, и предупредила о возможном групповом сеансе приема виртаина, перед тем как идти в клуб. Ей обещали увлекательное приключение с незабываемыми ощущениями. Она решила, что это — виртаин. Хотела понаблюдать за поведением наркоманов. Пробовать виртаин она, конечно, не стала бы, но боялась, что могут заставить, поэтому сказала обо всем мне. Так ты будешь

— Нет. Я женат, а развлечься могу и в вирте, это безопаснее.

— Тогда можно я представлюсь напарником ее спасителя? Спасителем уже не могу — засветился.

— Можно.

— Ты не будешь жалеть?

— Я никогда не жалею о своих поступках.

Юрчик выводит на экран наручного теркома портрет, показывает мне.

— Смотри, какая красавица! Только я не скажу ей, что так опростоволосился, ладно? Навру, что мы вместе ее спасали…

— Можешь сочинить, что специально вызвал огонь на себя. Операция ведь твоя, ты и спаситель. А я так, на подхвате был.

Юрчик откровенно любуется изображением. Наверное, он не равнодушен к этой красивой, даже по меркам вирта, девушке.

— Вообще-то она портрет для тебя передала. Но ты ведь не жалеешь?

— Действительно красавица. Toп-модель, да?

— С нее виртело «Клеопатра» делали.

— Хорошие у тебя осведомители.

— Она не осведомитель. Мы просто так… Дружим.

— Не забудь на свадьбу позвать, друг! — усмехаюсь я.

На моем лице — смесь восхищения красотой девушки, легкая грусть по поводу того, что я женат и уже не могу приударить за красоткой, и толика зависти к Юрчику, у которого с этим прототипом виртела «Клеопатра» может что-то быть. Или уже что-то есть? Тогда моя зависть должна быть чуточку сильнее.

— Ладно, иди восстанавливайся. Завтра и послезавтра можешь не выходить. Считай, заработал два дня отпуска за удачно проведенную операцию.

— В следующий раз буду осторожнее, — улавливает мою иронию Юрчик. — До свидания.

— Счастливо.

Ну вот, очередной трудовой день позади. Хотя нет, только треть дня. Я сегодня должен выполнить еще одно, довольно-таки деликатное поручение, а потом поработать с женой и, главное, дочерью. Не ошибиться бы, не ляпнуть лапушке чего лишнего. Говорят, дочь очень гордится своим КИ и именно по этому критерию оценивает всех окружающих. Не хотелось бы упасть в ее глазах…

Выйдя из Управления, я обнаруживаю, что в реале, оказывается, идет дождь.

Очень хорошо. Самое время выполнить поручение предка.

Я сажусь в свое авто и еду на одно из немногих оставшихся в Москве кладбищ. Теперь в моде кремация, да и немудрено: на земле и для живых места не хватает, мертвым приходится потесниться. Но некоторые состоятельные люди предпочитают хоронить своих родственников по старинке.

Я выхожу из авто, раскрываю зонт, вынимаю из багажника четыре пятилитровых пластиковых бутыли, укладываю их в две сумки и вхожу в гостеприимно распахнутые ворота. Расспросив вышедшего из сторожки сгорбленного старичка, довольно быстро нахожу восемьдесят первый участок. Здесь несколько свежих могил. Нужная мне уже не крайняя, хотя похоронили дистриба только

Я внимательно осматриваюсь. Дождь усилился, вокруг нет ни души. Новая похоронная процессия тоже не наблюдается.

Закрыв старомодный зонт с изогнутой ручкой, я втыкаю его в еще не осевшую могилу, нажимаю кнопку. Вскоре ручка зонтика меняет цвет. Навинтив на крюк пустую пластиковую бутыль, я поворачиваю ручку вокруг оси зонтика. В емкость льется густая темно-коричневая жидкость. Дождавшись, пока тара наполнится, я вращаю ручку в обратную сторону, снимаю с крюка бутыль, закручиваю крышечку и повторяю ту же самую операцию с тремя оставшимися емкостями. Пока они наполняются, я внимательно обозреваю окрестности. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь застал меня за столь странным занятием. Подумают черт знает что…

По мере наполнения четвертой бутыли жидкость меняет свой цвет, и верхний слой ее, словно в коктейле «кровавая Мэри», получается почти прозрачным.

Это значит, что я все сделал правильно.

Подойдя к авто, я укладываю сумки в багажник, еще раз оглядываюсь. Никто не обратил на меня внимания? Кажется, никто.

Дома, поцеловав жену и поздоровавшись с дочерью, я выливаю темно-коричневую, дурно пахнущую жидкость в ванну, включаю холодную воду, плотно закрываю дверь и топаю в детскую — доложить дочери о том, что только что проделал.

— Ты хочешь с ним поговорить? — спрашивает она.

— Да, прямо сейчас.

— Я с тобой. И мама пусть послушает — ей это полезно.

Когда мы заходим в гостевую ванную комнату, дистриб уже сидит на краю огромной розовой ракушки. Кран закрыт, на дне ванны блестит лужица — в канализацию стекают излишки воды. Дистриб только-только принял форму и даже не догадался стянуть с вешалки халат. Увидев жену и дочь, он изображает смущение, закрывает ладонями обильно поросший волосами пах, но, разглядев на обеих Знаки, опирается руками на край ванны-ракушки и счастливо улыбается.

— Ну и как это понимать? — спрашивает он, еще не догадываясь, что здесь вопросы задает дочь.

— Обыкновенно, — спокойно отвечаю я. Мой статус выше, я имел полное право вывести лысого толстяка из Функции. — Все прекрасно знают: давать виртаин в вирте категорически запрещено. И тем не менее твои распространители нарушили запрет. Вот и пришлось снять тебя с доски. Или ты хотел, чтобы через тебя вышли на лицензиата?

— Я не дистриб, — огорошивает меня голый толстяк. — И никакого отношения к распространителям виртаина не имею — ни в реале, ни в вирте. Так что мне совершенно непонятно, за что меня вывели из Функции.

Если бы я был обывателем наверняка открыл бы рот.

— Тогда что ты делал возле коттеджа установщика?

— Выполнял работы по контракту. В интересах Функции я освоил следующую область деятельности: защита от несанкционированного прослушивания и наблюдения. Владелец коттеджа нанял меня за хорошие деньги проверить его жилище и сад, что я и пытался сделать. Но обнаружил, что коттедж обложен, словно волчье логово, решил ретироваться во избежание нежелательного контакта с полицейскими, а тут ты…