Шрифт:
Пролог
В небольшом уютном зале бара «Приют усталого путника» два человека долго
— Перестань! — рыжеволосый мужчина презрительно скривился и махнул рукой. — Кто на этой планете боится аборигенов? Они же сущие дикари!
Это высказывание было встречено одобрительными криками посетителей, сидящих за соседними столами.
— Так-то оно так, но ведь у них раньше была развитая цивилизация, а потом они почему-то сровняли свои города с землёй и начали жить в лесах, — возразил второй спорщик — высокий блондин с измождённым лицом. — По уму, эту планету должны были запретить для колонизации. Хадау опасны хотя бы потому, что у них могут храниться древние артефакты! Вон и археологи это говорят. Недаром же они прилетели на Энормию.
— Ну, ты даёшь! — расхохотался рыжеволосый. — Археологи! Эти любители старых черепков чего только не наплетут, лишь бы оправдать расход денег на экспедицию! А развалины в горах — это всего лишь развалины.
— И всё-таки, хадау нужно опасаться! — блондин стукнул кулаком по столу.
Прочие посетители, слушавшие этот спор, снова разразились приветственными криками — похоже, их ничуть не обескураживало, что они поддерживают одновременно обе спорящие стороны. Только хозяин заведения нахмурился — если так пойдёт дальше, то эти двое, пожалуй, начнут драку. Рыжеволосый Хобальт — известный задира, и, проигрывая в споре, всегда любил пустить в ход кулаки. Вот и сейчас он явно готовился к более плотному выяснению отношений.
— А я тебе говорю, что хадау всего лишь безобидные полузвери!
— А я тебе говорю, что именно поэтому их надо опасаться!
Рыжеволосый и блондин поднялись и, разделённые столом, уставились друг на друга. Хозяин «Приюта усталого путника» уже приготовился достать шокер, когда вспыхнувшая ссора вдруг утихла.
— Между прочим, археологи из последней экспедиции за приличные деньги скупают артефакты хадау, — послышался чей-то голос. Спорщики моментально обернулись на говорившего — им оказался молодой парень из рейнджерской службы. — Я им притащил небольшую статуэтку — взяли за десятку.
Окружающие дружно вздохнули — на десять кредитов в «Приюте» можно было гулять три-четыре вечера, практически ни в чём себе не отказывая. Прежние археологические экспедиции не были столь щедры. Правда, они и прилетали с каких-то второстепенных миров, а нынешняя партия, говорят, прибыла чуть ли не с Земли. Рыжеволосый Хобальт ткнул пальцем в блондинистого визави.
— Слышал, белый? Если уж сопляк Руди, только вчера вставший из-за школьной парты, сумел добыть кой-чего в развалинах, то мне — охотнику с двадцатилетним стажем, это удастся тем более! Это, Хрис, тебе не на пастбище
Молодой рейнджер Руди Фейнлих зло прищурился, но, молча, проглотил обиду — связываться с буйным охотником себе дороже. Рыжеволосый, тем временем, продолжал вслух восхищаться собой, что, впрочем, не было лишено оснований. Он, Хобальт Вагнер, без сомнения, являлся одним из лучших охотников и следопытов на южном полушарии Энормии. Блондин Хрис плюхнулся на стул и на его длинном, лошадином лице появилась усмешка.
— Не говори, Хоб, пока не перепрыгнешь, — слегка исказил он поговорку.
— Чего? — протянул Хобальт, явно готовясь к новому витку ссоры.
— Ты же сам говоришь, что лучший, а хадау — всего лишь безобидные сгустки ходячей слизи. Вот и принеси один из их тотемов, — блондин издевательски улыбнулся. — Археологи тебе отвалят за него кучу кредиток, а я при всех обязуюсь целую неделю оплачивать твою выпивку.
В небольшом зале воцарилась тишина. Тотемы хадау — неприятная для людей тема, а потому в приличном обществе, которым, несомненно, являлись собравшиеся в баре охотники, фермеры, наладчики горных машин и «белые воротнички» самого мелкого розлива, было не принято упоминать вслух об этой легенде туземцев.
Не единожды колонисты Энормии пытались выяснить, что же такое, эти тотемы хадау, и каждая попытка заканчивалась смертью любопытных или их исчезновением. Среди колонистов бродили неясные слухи, источник которых оставался неизвестным, мол, у хадау есть несколько тотемов, которые что-то символизируют, но как они выглядят и где находятся, никто не знал. Сами хадау тщательно оберегали свои реликвии, и каждого, пытавшегося проникнуть в их тайны, ждала гибель. Как конкретно мягкотелые полупрозрачные аборигены умудрялись уничтожать хорошо вооружённых людей, никто не понимал, но факт оставался фактом — все ушедшие на поиски тотемов хадау стали покойниками.
Хобальту Вагнеру только что было предложено отправиться за верной смертью. Рыжеволосый мужчина криво усмехнулся:
— Думаешь, сделал меня? Ну так ты, Хрис, не угадал. Я знаю о хадау то, что не известно никому — место, где находится один из их тотемов. Мягкотелые кое-что рассказали мне по этому поводу… перед тем, как я их освежевал. Так вот, я перед всеми говорю, что найду, где хадау прячут эту штуку и принесу её сюда.
Он швырнул на стол пластибумажную купюру достоинством в один кредит и ушёл.
Хобальта завсегдатаи «Приюта» увидели только спустя три месяца на опознании в морге. Его труп был найден в тридцати километрах от города. Вагнера убили выстрелом в спину. Кто это сделал, осталось загадкой, потому что расследование, порученное молодому рейнджеру Руди Фейнлиху, которого охотник в своё время, мимоходом, оскорбил, не смогло пролить свет на это преступление. Возможно, будь Хобальт при жизни не столь заносчив и высокомерен, его друзья провели бы собственное, более продуктивное расследование. Но у Вагнера не было друзей.