Чтение онлайн

— Тебе будет все слышно гораздо лучше, если ты просто войдешь и присоединишься к нам, — сказал Рейн на несколько тонов ниже.

— Как вы можете подозревать меня Бог знает в чем, милорд? — упрекнул оруженосец, при этом незаметно подмигнув Арианне. Дверь открылась шире, пропуская его. — Я просто проходил мимо, вот и все. Вы ведь знаете, как много у меня важных дел.

Рейн выслушал его, не перебивая, потом уселся на стол, опираясь ладонями о край и положив вытянутые ноги одну на другую.

— Не сомневаюсь, что, проходя мимо по какому-то из своих важных дел, ты успел кое-что расслышать. То, например, что моя жена намерена взять любовника. Даю тебе задание обеспечить ей такового

до конца недели.

Рыжие брови Талиазина поднялись так высоко, что совершенно исчезли под низко нависающей челкой. Он с деловым видом повернулся к Арианне.

— Миледи, будьте любезны уточнить, какой тип мужчин вы предпочитаете? Блондинов или брюнетов? Долговязых или коротышек? Тощих или крепеньких? Мускулистых или изнеженных? Остроумных или недалеких? Красавчиков или...

— К чему ей утомлять себя раздумьями! — со скучающим видом отмахнулся Рейн. — Собери побольше народу, а уж она сама выберет, что нужно. Одно условие: чтобы каждый претендент был хорошо знаком с французскими извращениями. Леди Арианна их просто обожает!

Арианна вспыхнула, но Талиазин невозмутимо отвесил ей поклон.

— Будет исполнено, миледи.

Она проводила оруженосца взглядом и долго смотрела на закрывшуюся дверь, стараясь напустить на себя небрежный вид. Она чувствовала, что взгляд Рейна по-прежнему не оставляет ее. Пропади он пропадом, невозможный тип! Он раскусил ее уловку, он загнал ее в угол, и теперь, как бы ни обернулось дело, она будет выглядеть идиоткой! Оставалось только сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Я рада, милорд, что вы проявили рассудительность, столь необходимую для супруга. — Тут она отважилась украдкой бросить на лицо Рейна взгляд — и совершенно напрасно: можно было и без того догадаться, что оно не более выразительно, чем надгробие на могиле бедняка. — Весьма благодарна вам за понимание и великодушие.

— Всегда рад помочь, миледи.

Арианна почувствовала, что еще секунда — и она разразится слезами. Схватив шапочку с вуалью, она нахлобучила ее на распущенные волосы. Вышло криво, но ей было все равно.

— Прошу простить меня, милорд, но придется отложить урок на более позднее время, — сказала она с достоинством. — Я припоминаю, что не отдала распоряжения по поводу... по поводу ужина.

Направляясь к двери, она прошла так близко от мужа, что почти коснулась его. Она не ожидала, но надеялась, что он ее остановит. Разумеется, он и не подумал сделать это. У самого порога она обернулась. Рейн так и оставался в ленивой, небрежной позе, и на губах его играла отвратительная самодовольная улыбка.

— После того как я воспользуюсь услугами любовника в первый раз, я непременно поделюсь с вами впечатлениями. Вы не будете против, если я сравню ваш опыт? Возможно, он познакомит меня с извращениями, о которых вы даже не слышали.

С этими словами она выплыла через дверь, а когда спускалась по лестнице, то удовлетворенно вспоминала, как быстро исчезла с губ мужа его дурацкая ухмылка.

Густой туман скоро заглушил звуки охоты: перекличку рожков, возбужденный лай гончих собак, гулкие удары подков по земле, уже покрытой слоем палой листвы. Туман полностью скрадывал краски леса, одинаково приглушал зеленый, желтый и бурый цвета до однообразной гаммы серых тонов. Влажный воздух пахнул землей, плодородной и бесконечно древней.

Рейн перевел взгляд на лицо женщины, ехавшей бок о бок с ним. Она все время намеренно отворачивалась от него. Так случилось, что большая часть охотничьего отряда оставила их далеко позади, благодаря чему он оказался наедине с женой впервые за последние два дня. С того самого вечера

в спальне, когда Арианна начала учить его читать... когда он был на волосок от того, чтобы заняться с ней любовью. Лесной олень к осени нагулял жиру, но охота была задумана не только по этой причине. Рейн надеялся также, напасть на след кабана, который раз за разом портил все крестьянские посадки под зиму. Те немногие, кому посчастливилось заметить зверя, утверждали, что шкура у него белого цвета. Ходило поверье, что белый кабан обладает магической силой, и потому только самый храбрый рыцарь может выследить и убить его.

Разумеется, Рейн приказал Арианне остаться в замке, но она заявила, что с детства мечтала увидеть сказочного белого кабана, и он не сумел отказать ей в просьбе участвовать в охоте. Не сумел... хотя и знал, что белый кабан тут ни при чем. Она поехала на охоту, чтобы мучить его. С упорством, которое бесило его и сводило с ума, маленькая женушка делала все, чтобы его соблазнить.

Арианна натянула поводья. Рейн остановился тоже, искоса разглядывая ее лицо. Мех горностая, обрамляющий капюшон алого плаща, подчеркивал белизну ее кожи, а влажный воздух придавал ей прозрачность тончайшего фарфора. Ресницы от этого казались особенно густыми и тяжелыми, как и пряди волос, завившиеся в крутые локоны вокруг высокого лба. Арианна выглядела бесплотной, воздушной, наподобие прекрасных сказочных созданий, которые лишь однажды за всю свою жизнь поднимаются из глубин лесных озер, чтобы отдаться смертному, и потом исчезают навсегда.

— Что случилось? — спросил Рейн. Она повернулась и долго молча смотрела на него. Он заметил, что зубы ее глубоко прикусили нижнюю губу.

— Мне кажется, лошадь припадает на левую переднюю ногу, — наконец ответила она. — Наверное, камешек застрял в подкове.

Рейн перекинул ногу через лошадиный круп и соскользнул на землю под звяканье подков. Руки его совершенно затерялись в тяжелых складках алого плаща, когда он помогал Арианне спешиться. Их тела ненадолго соприкоснулись, он ощутил ее жар даже сквозь плотную одежду. Несколько секунд она была очень близко, и он чувствовал, как вздымаются ее груди, видел биение синей жилочки на горле, куда более частое, чем обычно, заметил, как расширились ее ноздри, втягивая сырой, густо пахнущий землей воздух. А потом Арианна медленно высвободилась.

Туман, казалось, становился гуще с каждой минутой. Уже можно было видеть капельки влаги, клубящиеся в его пульсирующих щупальцах. Арианна протянула руку и сжала кулак, словно пытаясь поймать в него немного тумана.

— Говорят, так бывает только тогда, когда лесные феи печалятся до слез...

— И о чем же, по-твоему, они плачут сегодня?

— Кто знает... — Ее взгляд впился в его лицо, как будто что-то искал. — Может быть, они оплакивают нас с тобой.

— Рейн сунул обе руки под ремень, чтобы не позволить им неистово притянуть к себе эту эфемерную — и притом более чем земную — женщину. Гнедая лошадка нетерпеливо переступила ногами и издала короткое ржание, выдохнув облако теплого пара. Звук прозвучал глухо, смягчённый туманом, но он вспугнул пару воронов, и они снялись с ближайшей купы орешника, издавая свой особенный скрипучий крик и часто хлопая черными крыльями. Арианна содрогнулась и плотнее укуталась в подбитый мехом плащ. Рейн повернулся к лошади, неуклюже переставляя ноги. Он думал о том, что хорошее кровопускание не только очищает организм, но и остужает плотское вожделение. Именно поэтому монахи, удалившиеся от мира в аббатства и обреченные на постоянное воздержание, прибегают к этому средству раз пять-шесть в году, и факт этот общеизвестен. Рейн дал себе слово, вернувшись в замок, немедленно послать за цирюльником.