Хранитель лаванды
Шрифт:
Люк хотел выйти из своего укрытия и принять на себя все последствия этой лжи, но упустил момент. Дверь захлопнулась. На лестнице прозвучали торопливые шаги Лизетты.
— Не пугайся, она ничего не заподозрила, — рассмеялась Сильвия.
— Меня больше интересует, что она хочет мне сказать.
— Подозреваю, ты хочешь услышать, что она любит тебя, а со своим немцем спит только ради блага родины.
Люк сердито двинулся к двери.
Сильвия схватила его за руку.
— Люк, постой! Не делай ничего опрометчивого!
— Я ничего ни с чем не смешиваю, Сильвия. Все совершенно ясно. Правда в том, что я люблю Лизетту. Ничего не переменилось. Ты мне замечательный друг. Ты смелая и красивая, верная и… ты придавала мне сил, когда они были мне так нужны. Но я не люблю тебя. Прости.
В глазах Сильвии затаилась боль.
— Что ж, тебе лучше идти. — Голос ее звучал твердо. Это снова была Сильвия, которой он доверял, носившая здравомыслие и решительность, точно броню. Она взяла пачку сигарет.
— Сильвия, я…
— Не волнуйся. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Нам еще вместе сражаться.
Притворяясь, будто ищет спички, она отвернулась и не поворачивалась, пока не услышала, как хлопает дверь. Лишь тогда Сильвия дала волю потоку слез, не обращая внимания на зажатую в пальцах незажженную сигарету.
Вечером Люк постучал в дверь Лизетты.
— Тебе Сильвия передала, что я хотела тебя видеть? — взволнованно спросила девушка.
Он кивнул.
— Спасибо, что пришел. Я… я не знала, захочешь ли.
— С тобой ничего не случилось?
— Нет, все в порядке. Тебе дешевого вина или гнусного кофе? — предложила она.
Люку совершенно не хотелось кофе, но он согласился. Лизетта захлопотала над чашками.
— Лизетта… насчет Сильвии…
— Я не хочу о ней говорить, Люк. Это твое дело, точно так же, как Килиан — мое.
— Собственно, я должен тебе рассказать кое-что. Теперь Килиан — еще и мое дело.
Реакция Лизетты удивила его. Девушка грустно улыбнулась и словно бы смутилась еще сильнее.
— Лизетта, что с тобой?
— Расскажи о своей семье, Люк, — попросила она почти мечтательно, глядя в окно. Красноватые отсветы неоновой вывески бистро внизу придавали ей болезненный вид.
— Почему ты спрашиваешь?
— Хочу знать о твоей семье. Хочу знать, что произошло в Л’Иль-сюр-ла-Сорг. — Она повернулась к нему. — Возможно, завтра мы оба умрем.
Люк встревоженно нахмурился, заметив на столе конверт со свастикой.
— От Килиана? — хмуро спросил он.
Лизетта посмотрела на конверт, но потом снова отвернулась к окну.
— Так славно, что уже весна, правда? — Она невесело рассмеялась. — Мне почти удается забыть о войне.
— Лизетта!
— Я объясню тебе, что в конверте, если ты расскажешь
— Тогда мы еще толком не знали друг друга…
— Мы столько часов разговаривали! У нас была масса времени. Что произошло между вами с фон Шлейгелем в Л’Иль-сюр-ла-Сорг?
— Это тут совершенно ни при чем… и вообще.
— Люк, прошу тебя.
— Лизетта, я должен хранить это в себе. Ты просто не понимаешь. Если я расскажу тебе, то растеряю гнев. — Он ударил ладонью по груди. — А я не хочу его потерять. Дело не только в фон Шлейгеле, но… нет, я не могу утратить гнев. Он мой.
— Чтобы отомстить?
Люк коротко рассмеялся.
— Строить планы — непозволительная роскошь. Мы все живем одним днем. Сама знаешь. Ни к чему загадывать вперед.
Она вздохнула.
— Записка, как ты и подозревал, от Килиана. Он хочет встретиться со мной завтра после работы.
Люк вздохнул, чувствуя, что она сказала не все.
— Я боюсь, это западня, — продолжила Лизетта.
— Почему ты так думаешь?
— Сегодня я кое-что узнала. Возможно, меня раскрыли.
— Как? — взволнованно спросил Люк.
Лизетта оперлась на подоконник.
— Фон Шлейгель встречался с Вальтером Эйхелем, — проговорила она, глядя на Люка.
Он отвернулся перевести дыхание. Тело пронзил укол острого страха.
— Фон Шлейгель? Откуда ты знаешь? Ты уверена?
— Никаких сомнений. Он рассказал крестному, что меня задержало гестапо из-за мужчины, вместе с которым я путешествовала. Моего жениха.
Люк потрясенно уставился на нее.
— Это произошло сегодня?
— Фон Шлейгель встречался с ним вчера.
— А твой крестный все рассказал тебе?
— Да. Хотел узнать, что за жених такой. Я объяснила Вальтеру, что ты мой друг. Чтобы спастись от гестапо, нам пришлось притвориться, будто мы помолвлены.
— Теперь понятно, почему фон Шлейгель нас отпустил, — сказал Люк.
— Отпустил, но запомнил.
— Он не забыл меня, Лизетта. Происходящее тебя не касается. С самого начала фон Шлейгель тебя ни в чем не обвинял.
— Да. Но к Вальтеру он явился выяснять, не очернила ли я его репутацию. Больше всего крестного интересовало, с какой это стати гестапо обращается к нему за удостоверением добропорядочности моего жениха.
— Что? — остолбенел Люк.
— Я тогда совсем уж отчаялась. Сказала фон Шлейгелю, что вы с Вальтером знакомы.
Люк провел рукой по волосам.
— Ты сильно рисковала.
— А что было делать?
— Значит, когда фон Шлейгель спросил твоего крестного обо мне…
— Разумеется, Вальтер за тебя поручился.
Люк изумленно посмотрел на нее.
— Почему?
— Он с первого же мгновения проникся к фон Шлейгелю неприязнью. Впрочем, это неудивительно.
— И что было дальше?