Чтение онлайн

Джарик вскочил, распахнул ящик с картами и нашел карту южных морей. Расстелив её на палубе, при свете звезд он проделал нужные вычисления — плавание должно было занять три недели, если повезет с погодой.

Больше не думая о сне, Джарик проверил, сколько на «Каллинде» припасов, и с удивлением и благодарностью обнаружил, что щедрые горцы снабдили его всем необходимым.

Подул западный ветер, и Джарик начал тащить «Каллинде» к морю. Он сжал зубы, стараясь не поддаваться слабости, которая еще не до конца прошла, думая только о том, как бы поскорее достигнуть намеченной

цели.

Наконец лодка закачалась на мелководье, и Джарик, вытерев со лба капли пота, оглянулся через плечо. При свете звезд на песчаном берегу уродливым ожогом чернело кострище, напоминавшее о тридцати восьми погибших здесь храбрецах. Джарик шепотом повторил их имена, потом устало подтянулся и перелез через высокий борт «Каллинде». Дрожащими руками он поднял парус, и «Каллинде» медленно развернулась. Паруса наполнились ветром, и неуклюжая лодка Келдрика стала набирать ход.

Джарик взялся за рулевое весло.

Он знал, что теперь должен добраться до острова ваэре не только ради Таэн и не только потому, что от этого зависит судьба человечества. Дикие племена Кейтланда пожертвовали ради него столь многим, что оплатить его долг может лишь Круг Огня. И пока этот долг не будет оплачен, его душе не знать покоя.

Когда утром два брата, приставленные охранять Джарика, вернулись на берег, они никого там не нашли. Темный круг кострища был перечеркнут белой линией, процарапанной килем «Каллинде».

Поначалу плавание протекало спокойно. Стояла ясная погода, дул устойчивый восточный ветер. Днем Джарик то и дело тревожно высматривал на горизонте вражеские паруса, по ночам смотрел на звезды, сверяя курс. И днем и ночью он думал о Таэн.

К нему постепенно возвращались силы, и чем дальше, тем реже случались приступы тошноты. Его плечи и спину покрыл свежий загар, и шрамы, оставленные зубами тьенза, теперь скорее чесались, чем болели.

Потом погода изменилась, с юга накатили дождевые тучи. Снова и снова Джарик оглядывал горизонт, но флот демонов не появлялся. Море было пустым, над серыми волнами летали чайки, а однажды к лодке подплыла пара дельфинов. Джарик с тоской смотрел, как они резвятся, завидуя их свободе.

«Каллинде» пересекла широту Айламера, значит, половина пути была уже позади. Джарик отпраздновал это событие, съев свое последнее сушеное яблоко. Черные паруса так и не показались.

Закат окрасил воду в багровый цвет, потом на востоке взошла полная луна. Джарик выстирал свои рубашки и повесил на бакштаг на просушку. Голый по пояс, он улегся у закрепленного рулевого весла и уснул.

В полночь его разбудило леденящее ощущение, что надвигается беда. Луна сияла в небе, как новенькая серебряная монета, надраенная палуба «Каллинде» блестела; погода была ясной и тихой. Джарик огляделся, не увидел на западе черных судов, но дурное предчувствие не проходило.

Он встал, вздрогнул, когда по его шее хлестнул влажный рукав рубашки, раздраженно сорвал с бакштага выстиранную одежду и засунул под кормовую банку. Потом нервно прошелся по лодке, проверяя, все ли в порядке, и наконец сжал в кулаке твердый базальтовый кубик с ключами от Эльринфаэра. Камень был холодным

на ощупь, холодным даже сквозь кожаный мешочек.

Море казалось пустым, и все же Джарик не сомневался: демоны где-то рядом. Он знал, теперь ему грозит куда большая опасность, чем прежде, ведь за те недели, что он оправлялся от укуса тьенза, на юг из Храма Теней отплыл новый флот, на котором вместе с демонами был сам Маэлгрим, Темный сновидец.

Джарик вернулся к рулевому веслу и сжал его мокрыми от пота руками.

Его не учили на волшебника, он не мог призвать на помощь магические силы. И теперь он погибнет, потому что он всего лишь слабый человек. Склонив голову, Джарик попросил прощения у погибших горцев, у старого Келдрика, у замурованного в ледяной темнице Анскиере из Эльринфаэра. И мысль о Страже штормов вдруг напомнила Джарику, что он может пустить в ход последнее отчаянное средство.

Юноша потянулся к мешочку, развязал шнурок и вытащил черное с золотом перо штормового сокола.

В этом пере таился зародыш самого разрушительного шторма, когда-либо созданного магом, повелевавшим погодой. Однажды этот шторм уничтожил целый военный флот; в другой раз он слегка задел крылом Джарика, когда тот плыл из Меаррен Арда в Скалистую Гавань, и на «Каллинде» до сих пор оставались шрамы от ран, нанесенных стихией. Джарик держал в руках одну из самых страшных природных сил, связанных магией учеников ваэре. Юноша ненавидел такое волшебство, но выбора у него не было. От ненависти демонов и Темного сновидца Маэлгрима его мог защитить только волшебный шторм.

Если бы Джарик еще помедлил, он мог бы позорно струсить. Не в силах сдержать дрожь, он поднял двумя пальцами острое, как нож, перо штормового сокола, дождался порыва ветра и отпустил.

Перо полетело над гребнями волн, и Джарик с сильно бьющимся сердцем следил за его полетом, но голубоватая магическая аура так и не засияла. Мощь Стража штормов не взъярила волны и ветер.

Наследник Ивейна сжал рулевое весло и приготовился встретить свою судьбу. Но ради Таэн, ради погибших горцев южного Эльринфаэра, ради оставшегося в ледяной пещере волшебника — да и ради себя самого он не мог сдаться раньше времени. «Каллинде» будет идти вперед, пока убийственные видения Темного сновидца Маэлгрима и его своры тьензов не даруют демонам победу. И тогда, решил Джарик, он бросит ключи от Эльринфаэра в море; а потом, если повезет, успеет воткнуть себе в сердце нож, как когда-то сделал его отец, чтобы избавить людей Кейтланда от разрушительной мощи Повелителя огня.

Перо штормового сокола, унесенное ветром далеко от «Каллинде», наконец опустилось на воду. Оно не утонуло, а продолжало плыть по волнам, посеребренное лунным светом. Но Таэн перо казалось голубой полоской, окруженной аурой охранных заклинаний, которые не давали вырваться на волю разъяренной стихии. Только один волшебник в Кейтланде мог сделать так, чтобы эта стихия вырвалась на свободу.

Таэн глубоко вдохнула воздух, пахнущий травой. Ветер растрепал ее волосы, выбившиеся из-под капюшона, и она смахнула пряди с мокрой от слез щеки.