Чтение онлайн

— Назови свое имя, пришелец! Зачем ты явился к Стражу штормов Эльринфаэра?

Джарик больше не понимал, где кончается видение и начинается реальность; он почувствовал, как его "я" сковала чужая стальная воля. Некая безжалостная и уверенная сила стала срывать покровы с его души, и, чувствуя, что сопротивляться бесполезно, Джарик затих.

Наконец тот, кто держал юношу, ослабил хватку и выпустил его.

Вспыхнул свет, Джарик упал на колени, открыл глаза и увидел, что находится в комнате с камином. У него голова пошла кругом. Что происходит? От ледяных скал, дождя и холода

бурной ночи не осталось и следа. Руки юноши упирались в ворс богато изукрашенного ковра, его одежда была сухой.

— Джарик, сын Ивейна, — произнес за его спиной чей-то голос, мягкий и в то же время властный.

Юноша встал, ошеломленно повернулся и впервые увидел Анскиере из Эльринфаэра. Страж штормов стоял возле выцветшего гобелена, с его плеч ниспадало бархатное, голубое, как летнее небо, одеяние. Отблеск пламени играл на его серебряных волосах, густых бровях и на лице, которое стихии и невзгоды избороздили морщинами.

— Ты искал меня, — сказал Страж штормов.

Джарик заморгал.

— Где я? Как я сюда попал?

Он поднял руку, пощупал под рубашкой и не нашел мешочка с ключами от Эльринфаэра. Его охватила паника.

— Ллондель!

— А кто, по-твоему, послал тебя ко мне? — немедленно отозвался Анскиере. — Эта комната — иллюзия, просто порождение мысли. А ллондели тебе не враги.

Джарик покраснел:

— Они — демоны.

— Не все расы Проклятых Кором одинаковы. Некоторые настолько ненавидят людей, что готовы погубить всех и вся. Если демоны мхарг снова окажутся на свободе, ллондели тоже погибнут. — Анскиере понимающе смотрел на Джарика, пока тот старался уложить смысл этих слов в голове. — Что касается ключей, ллондели помогают их хранить.

Джарик встретился взглядом с волшебником, глаза которого были глубоки, как горизонт на краю моря. Юноша хотел рассердиться на Стража штормов, но не смог. Раньше он верил, что Анскиере проклял Повелителя огня в отместку за прошлые обиды. Теперь Джарик знал, что это не так. Заклятие, сотворенное на берегу Северного моря, было создано для того, чтобы никогда больше не повторилось предательство, погубившее Эльринфаэр.

Анскиере нарушил воцарившуюся в комнате тишину:

— Когда я позвал тебя, я уже знал, что Ивейн мертв.

Эти слова заключали в себе скрытый смысл.

Джарик сглотнул комок в горле. Если Ивейн мертв, значит, его наследник должен подчиниться заклятию и, возможно, пережить трагедию, которую несет с собой Круг Огня; и Анскиере прекрасно это знал. Он позвал Джарика, но не переставал скорбеть о том, что ему пришлось так поступить. Страж штормов прекрасно понимал, какой тяжкий груз он возложил на плечи мальчика из замка Морбрит, которого никто никогда не учил магии.

— Если у тебя есть ко мне вопросы, спрашивай. Я отвечу, если смогу. Возможно, это последний наш разговор, — спокойно сказал Анскиере. — Посылая тебя сюда, ллондель укоротила нить моей жизни. Она взяла на себя риск, повторения которого нельзя допустить.

— Она? — удивленно переспросил Джарик, вскинув голову.

Он никогда не думал, что демоны тоже могут быть женского пола.

Анскиере слегка улыбнулся.

— Они не люди, Джарик, но

в некоторых отношениях ллондели такие же смертные, как мы с тобой.

Смертные. Джарик вздрогнул, услышав это слово от волшебника, чьи деяния изменили ход истории. Впрочем, юноша уже знал, что Страж штормов не всемогущ. Анскиере был пленником и не мог сокрушить оковы льда без помощи магии Повелителя огня. Если бы волшебник такое проделал, он выпустил бы на волю демонов холода, почти таких же опасных, как демоны мхарг.

Джарик почувствовал, как кровь застыла в его жилах. Как долго Страж штормов сможет продержаться в глубоком сне подо льдом, если никто не сумеет пройти Круг Огня?

Хотя Джарику не хватило смелости задать этот вопрос вслух, Анскиере услышал его мысли и ответил:

— Я проживу меньше, чем отпущено тебе.

Огонь за спиной Джарика вдруг показался юноше чересчур горячим. Он вспотел, борясь с желанием отступить от камина.

— А демоны холода? Если ты умрешь, они вырвутся на свободу?

— Не сразу. — Будто чувствуя смятение Джарика, Страж штормов повернулся и посмотрел на гобелен, изображавший морской пейзаж в выцветших голубых и зеленых тонах. Потом волшебник уточнил голосом блеклым, как этот гобелен: — Охранные заклинания станут постепенно слабеть. Если электрические бури будут случаться нечасто и будут несильными, оковы продержатся около полутора столетий.

— Ваэре могут послать кого-нибудь тебе на смену, — сказал Джарик.

— Могут.

Анскиере не стал добавлять, что обладал очень редким даром. Даже самые талантливые претенденты часто не выдерживали испытаний, которые сопутствуют обучению будущего волшебника. Но само немногословие Стража штормов говорило о многом, и Джарик не получил тех заверений, каких искал. Ему все больше начинало казаться, что муки, которые испепелили душу его отца, для него неизбежны, как смерть.

— Нет! — Анскиере резко отвернулся от гобелена, холодно взглянул на Джарика и добавил: — Никого нельзя принудить пройти Круг Огня. Я поручил тебе только одно: вернуть ключи от Эльринфаэра и хранить их до тех пор, пока ты не сможешь возвратить их мне.

Джарик сжался под взглядом волшебника.

Он почувствовал, что Анскиере видит, насколько его страшит постигшее Ивейна безумие, видит его насквозь — до самых сокровенных уголков души, до самых мельчайших слабостей. Впервые юноша осознал всю тяжесть возложенной на него задачи. Он вспомнил виденную недавно встречу двух волшебников на берег) Северного моря и заклятие, наложенное на Ивейна Стражем штормов.

«…А если ты умрешь, не успев послужить мне, власть моя перейдет на твоего старшего сына, а затем на его сына, и так до тех пор, пока долг не будет уплачен».

Джарик вздрогнул, будто его ударили хлыстом, и сжал руки, втянув их в рукава рубашки.

— Неужели ты не можешь забрать у меня ключи?

Анскиере ответил удивительно мягко:

— Только когда я выйду на свободу, сын Ивейна. До этого дня или ты, или — после тебя — твои дети должны защищать ключи от демонов.

— У меня не хватит сил, чтобы их защищать! — Джарик пожалел о своих словах, но они уже сорвались с языка.