Хранитель истории
Шрифт:
Любой другой на моём месте уже взвыл от ужаса. Но я была в совершенном восторге! Это какой объем информации для будущей работы! Мне несказанно повезло!
Пока я жадо впитывала всё, что вырывалось из уст почетной матроны, по моим ощущениям прошло совсем немного времени, но толпа вокруг шара уже успела значительно подрасти. Я даже бы не заметила, если бы над садом волной не разошелся людской гул. По подмосткам пробежался шепоток: «Государь! Государь!».
Я чуть не подскочила от восторга. Вытянула шею посильнее, чтобы разглядеть того в мельчайших подробней, но это оказалось излишним. Толпа перед императорской четой расступилась как
Первой в глаза бросалась двууголка с плюмажем, под ней скрывалось не очень симпатичное, но очень открытое лицо Александра Павловича. Он щедро раздавал улыбки и то и дело взмахивал рукой, затянутой в белоснежную перчатку. На вторую руку опиралась статная дама в тёмном платье с кружевным чепцом на седых волосах – императрица-мать Мария Фёдоровна. Несмотря на возраст и некоторую одутловатость, в ней ещё теплилась былая красота, а горделивая осанка не давала кому-либо повода усомниться в её статусе. Женщина, благодаря которой Российская Империя наконец преодолела династический кризис, прекрасно знала своё место.
Следом, под руку с кем-то в гражданском платье, шла молодая девушка. Из-под шляпки толком не рассмотреть, но несложно было догадаться, что это императрица Елизавета Алексеевна. Сколько бы я ни всматривалась в лицо мужчины, её сопровождавшего, уловить знакомые черты не смогла.
Следом шли дети – старшая княжна Мария, которая в будущем году станет принцессой Саксен-Веймарской. Екатерина, Ольга и Анна, которые заботливо вели с собой двух мальчишек – маленького Николая, будущего императора Николая I и Михаила, которому было всего пять лет. Хотя время клонилось к ночи, дети были полны энергии. Младшие то и дело крутили головой, пытаясь высмотреть воздушный шар.
Вся августейшая семья со свитой степенно расположилась на выделенной ложе. К Его Величеству тут же подоспел «виновник» происходящих событий – Жак Гарнерен. К сожалению, моё место было далековато, поэтому услышать хотя бы обрывки фраз не удавалось. Зато полюбоваться на императора и его семью издалека – сколько угодно. Тем более что такой любопытной была не я одна. Казалось, что трибуны – это поле с подсолнухами, которые все, как по команде повернулись к «солнцу»-императору.
Ближе всех ко мне оказалась Елизавета Фёдоровна. В какой-то момент она повернула голову так, что, наконец, можно было разглядеть её лицо. Её красота была какой-то неземной. Молодое, чистое лицо с большими светлыми глазами, пшеничные кудри обрамляли аккуратный его овал. Но всё это портили залегшие черные круги усталости, отчего взгляд казался тусклым и чрезвычайно печальным. 1803 год, начало конца. Отношения между супругами и так не были безоблачными, снова разладились. Теперь надолго. В следующий раз Александр сблизится со своей женой лишь в годы тяжких испытаний – во время войны. А после, снова разлад и череда любовниц.
Гарнерер откланялся, удаляясь к шару. Сейчас начнется главное представление. Но вдруг из толпы, что стояли перед трибунами, вышел один из солдат и, низко поклонившись, громогласно попросил разрешить ему говорить. Толпа, слышавшая эту просьбу, пришла в волнение. Люди зашевелились.
– Ваше Величество, дозвольте и мне, русскому человеку, герою Очакова подняться в воздух! – Голос у мужчины был звучный, его расслышали почти все в саду.
– Простите, а кто это? – На этот раз комментариев от матроны, сидевшей справа от меня, не последовало, поэтому я не постеснялась
– Вы не знаете? – Пытливый взгляд скользнул по мне. По всей видимости, тот факт, что я явилась сюда в одиночестве, да еще и была достаточно взрослой, говорил обо мне как о барышне с большим опытом. – Это Сергей Львов. Картежник и разгильдяй. Всем на свете должен.
Тем временем император что-то спросил у Львова. Тот рявкнул: «Так точно!». Все кругом рассмеялись, после чего Александр махнул рукой и громко, так, чтобы его тоже все слышали, провозгласил:
– Дерзайте, Сергей Иванович! Будете еще и первым русским небесным героем!
Львов отдал честь и поразительно быстро для своих лет побежал в сторону уже готового шара. На трибунах теперь царила шутливая обстановка. Кажется, в каком-то углу начали принимать ставки, струхнет Львов или всё же полетит?
А я чуть не подпрыгивала на месте от восторга, то, что надо! Недаром я уговорила профессора достать билет на трибуны!
Тем временем под огромным воздушным шаром, сотканным из добротной парусины и ярко раскрашенным, стало оживленно. Французский воздухоплаватель активно нагонял горячий воздух в купол, поджигая солому. Шар скрипел, удерживающие его тросы угрожающе натягивались.
Наконец, к севшему в корзину Гаренереру, который подсаживал свою жену, бывшей подле него в роли штурмана, подбежал Львов. Что-то затараторил, активно жестикулируя. Француз повернулся к царю, а тот утвердительно махнул белоснежным платком. Гаренерер пришел в восторг и стал активно помогать взбираться Львову на борт.
Наконец, когда все участники были на месте, императору было сообщено, что всё готово. Его Величество поднялся, вокруг стихло.
– С Богом! – Александр махнул рукой, грянул оркестр, а солдаты принялись отвязывать канаты. Вдруг шар дернулся, толпа дружно ахнула. Я даже почувствовала какую-то странную вибрацию, будто бы земля содрогнулась. Но на деле – ничего ужасного, солдаты просто не успели вовремя отвязать последний трос. Пара минут заминки и воздушный шар принялся взмывать в небо. Грянули аплодисменты, крики «ура», а Львов с восторгом кадета размахивал небольшим сигнальным флажком, который ему выдал француз.
Первый полет на воздушном шаре состоялся 20 июня 1803 года в девятом часу вечера. Белые ночи позволили еще долго любоваться диковинкой, пролетающей над молодым городом, ну а празднество в саду плавно перетекло на улицы.
До кабины машины времени я добралась только под утро. Ноги гудели, голова звенела и была переполнена новыми знаниями. Да тут на две диссертации хватит по моей теме! И еще на одну по личности императора в переломную эпоху. В мыслях я уже была где-то в своем уютном кресле дома, перед ноутбуком и с чашкой кофе и без всех этих шляпок. Как же голова чешется!
Одной рукой я развязала ленточки шляпки, наконец, стягивая ту с головы, второй дёрнула дверь «лифта», который притворился маленьким сарайчиком. Но вместо ожидаемой кабины, на меня дохнуло спертым запахом курятника. Сонные обитатели сарая, прижавшись друг к другу объемными боками, посмотрели на меня с недоумением.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
Глава 2
Я захлопнула злополучную дверь. Потом вновь дернула на себя, в надежде, что за ней окажется всё же кабина машины времени. Но эффект был тот же – наседки и запах помёта.