Чтение онлайн

Орфей вел их вдоль ручья, который со временем превратился в медленную, но глубокую реку.

Мавка засыпал их вопросами, проявляя любопытство к их отношениям и к тому, что его самого ждет в будущем, если он найдет свою самку. Некоторые вопросы были чересчур личными — он явно не понимал, что такое границы дозволенного. Орфею то и дело приходилось щелкать на него челюстью, особенно когда Рея на его спине ежилась от явного дискомфорта.

Они останавливались лишь на несколько часов ночью, чтобы один из Мавок мог поспать. Это был долгий путь, бесконечная ходьба. Один

должен был отдыхать, пока второй следил, не появится ли признаков беды или опасности; следующей ночью они менялись.

Каждый раз Орфей баюкал Рею на руках, чтобы она могла поспать с комфортом, вне зависимости от того, караулил он или спал сам. Необходимость доверять Мавке лишила его покоя. Будь он один, он бы вообще не спал, но ему нужны были силы, чтобы защитить её.

Она также засыпала, прижавшись к нему, пока он шел. Ей часто приходилось менять положение: то сидеть верхом на спине, то перебираться к нему на руки, так как её тело затекало от напряжения. Она просила дать ей пройтись пару минут то тут, то там, и он позволял это на короткие промежутки времени.

К третьему дню Рея на его спине издала тяжелый стон. Она откинула голову назад, потянув за капюшон, что сдавило место, где ткань зацепилась за его рога.

— Скукотища-а-а смертная, — заныла она. — И зачем я только напросилась с тобой?

— Я бы не оставил тебя, Рея.

Он бы оставил, будь у него вариант получше.

— Это так далеко. Если бы я могла иногда идти пешком, было бы легче.

Он хотел бы повернуть голову, чтобы взглянуть на неё, но тогда он просто врезался бы своим длинным носом ей в лицо, да и всё равно ничего бы не увидел.

— Но ты бы выбилась из сил. Чем бы это облегчило путь?

— Да, но я хотя бы что-то делала. — Она убрала руку, которой обнимала его за шею, и потерла лицо. — Тут даже смотреть не на что. Одни деревья. Куча деревьев и туман. Это самое скучное занятие в моей жизни. Я-то думала, что жить одной в моем доме было скучно, но это переплюнуло всё.

— Ты жила совсем одна? Но в твоей деревне было много людей.

— Я же говорила тебе, Орфей, — тихо сказала она, снова обвивая рукой его шею, чтобы прижаться ближе. — Они считали меня вестницей дурных знамений. Они ненавидели меня и сторонились. Никто со мной не разговаривал, и мне построили дом на самой окраине города, прямо у стены, чтобы держать меня подальше.

Этого он не знал. Он мало расспрашивал её о жизни с людьми, желая, чтобы она сосредоточилась на «здесь и сейчас» — на том, что она с ним и больше не с ними. Он не хотел напоминать ей о прошлом, опасаясь, что она может захотеть вернуться.

— Быть одной всё время — невыносимая тоска. Приходилось искать всякое дерьмо, чтобы хоть как-то себя развлечь.

Орфей смотрел под ноги, обдумывая её слова. Он не мог представить, чтобы люди отвергли своего собственного сородича. Обычно они сражались так яростно, защищая друг друга.

Они бросили её?

— Тебе… было одиноко?

Была ли она такой же, как он — полна той же боли, что тлела в нем сотни лет?

—

Эх. — Он почувствовал, как она пожала плечами. — Сначала да, когда была маленькой, но потом я с этим смирилась. Я ничего не могла поделать, так какой смысл на этом зацикливаться?

Он тихо хмыкнул. Очень в духе Реи. Она такое сильное существо. Такая стойкая, несмотря на всё, что с ней произошло.

— Я тебе когда-нибудь говорила, что у тебя очень мягкий мех? — спросила она, притираясь лицом к длинной волчьей шерсти на его шее.

Она сменила тему, и он с радостью позволил это.

Ей нравится мой мех. Его глаза вспыхнули ярко-желтым, заставив идущего рядом Мавку в неуверенности отступить от этой внезапной перемены эмоций.

— Остановимся здесь, — сказал он им обоим, когда они вышли на небольшой просвет между деревьями. — Мы подошли к границе деревни. Дальше мы не сможем отдыхать.

— Слава богу, — вздохнула она, спуская ноги, чтобы он мог её поставить. Она потянулась, закинув руки над головой и привстав на носочки. А затем порылась в своей сумке. — И еще я дико хочу есть.

Она всегда протягивала руку, чтобы ухватиться за край его плаща, держась за него, так как в темноте ночи ничего не видела. В первую ночь она была напугана и находила утешение только тогда, когда знала, что держится за него.

Когда ему приходилось отходить, чтобы разведать местность и убедиться, что поблизости нет Демонов, она всегда оставалась на месте. Когда он возвращался, её рука тянулась к нему, даже если другой Мавка подходил ближе — она точно знала, кто есть кто.

Он вернулся из разведки как раз тогда, когда она закончила есть.

— Завтра мы придем в деревню, — сказал он, когда она вцепилась в него. — Ты готова к ванне?

Он мыл её каждый день в ручье, следя, чтобы Мавка не увидел её обнаженного тела, пока тот кружил по лесу в дозоре.

Кивнув, она позволила ему придерживать её, пока она слепо и доверчиво шла с ним к воде. Она поморщилась, когда что-то острое впилось ей в ногу.

— Там можно будет достать мне обувь?

Рея потеряла свои туфли по пути в Покров, а от других его подношений не осталось ничего, что подошло бы ей по размеру. Не то чтобы она была слишком маленькой, на самом деле у неё были большие, крепкие ступни. Они всё равно казались крошечными в его огромных ладонях, довольно милыми с очаровательными пальчиками, но, видимо, считались большими для человеческой женщины.

— Я достану тебе всё, что пожелаешь, — ответил он, когда они достигли берега реки.

Он поднял морду к воздуху, принюхиваясь, чтобы перепроверить отсутствие опасности. Затем начал снимать плащ, рубашку и обувь. Он решил, что лучше оставить штаны — скорее ради собственного самоконтроля, чем ради её комфорта.

Рея развязала плащ, прежде чем стянуть с себя черное платье.

Обнаженная, открытая ему… Желание закружилось в его животе, когда он прошелся по ней взглядом. Он не думал, что когда-нибудь перестанет так реагировать, видя её перед собой в таком виде.