Чтение онлайн

Из него вырвался стон, больше похожий на рычание. Его язык проник в её рот, сплетаясь с её собственным. Она вздрогнула от неожиданности, но не оттолкнула его. Напротив, её нутро дрожало, клитор пульсировал так сильно, что она не могла перестать бесполезно покачивать бедрами. Облегчения не было, но она не могла прекратить движение.

На этот раз она сжала еще крепче, сильнее надавив на кончик, и он издал короткий, но глубокий выдох.

— Рея, — предупредил он, умудряясь говорить, несмотря на то что его язык всё еще сплетался с её собственным, поскольку она сама приоткрыла рот,

позволяя ему это.

Это было теплое, извивающееся ощущение; его дурманящая слюна заполняла её рот. Он предупреждал её, и она не понимала, что это значит. Она думала, это от того, что ему слишком хорошо.

Усмешка тронула её губы. Она втянула его язык и сжала член еще крепче, сделав несколько быстрых движений по головке и чуть ниже.

Рычание стало единственным предупреждением, прежде чем его язык неистово обвился вокруг её, и она была вынуждена его проглотить! Его челюсти раскрылись вокруг её лица, чтобы он мог протолкнуть его глубже. Он уперся руками в кровать, чтобы удержаться над ней, и начал толкаться в её ладони — быстрее и сильнее, чем двигалась она.

Её глаза заслезились от того, как глубоко его язык вошел в горло, пока он продолжал свои толчки. И только когда она убрала руки от него, чтобы вцепиться в его мех, безмолвно умоляя остановиться, он резко выдернул язык. Он замер, нависая над ней и тяжело дыша; они оба продолжали лежать на боку.

— Будь осторожна со мной, Рея, — сказал он голосом более хриплым, чем она когда-либо слышала. — Я пытаюсь сдерживаться. — Затем он лизнул её щеку. — Прости, если причинил боль, я не хотел. Твоя слюна просто такая сладкая на вкус.

— В-всё в порядке.

Он предупреждал её, а она, дура, пыталась его дразнить.

— Тебе не обязательно продолжать, если не хочешь. — Его член, который до этого плотно прижимался к её животу и тяжело пульсировал в такт его сердцу, начал отстраняться.

Её собственное сердце чуть не остановилось. Она мгновенно потянулась вниз, чтобы снова обхватить его и не дать уйти.

— Нет, всё хорошо. Ты просто меня удивил.

Она не была готова выпустить свою добычу и даже не думала становиться осторожнее. Его язык возбудил её, а глубокие толчки бедер заставили её обвить ногами его ноги в знак согласия. Рею завело то, что он сделал. Она увидела его первобытным, неконтролируемым — и, блядь, ей это чертовски понравилось.

Орфей почти замурлыкал, когда она снова сжала его член; вздох облегчения вырвался из-за его клыков. Он уткнулся мордой под её челюсть, шумно фыркая и обнюхивая её. Затем его язык высунулся, чтобы попробовать её на вкус, пока она поглаживала его по всей твердой длине.

Её руки были для него прекрасной пыткой, оставляя за собой саднящий жар.

Она касается меня. Она гладит, изучает, ласкает мой ствол своими маленькими ручками. Орфей был переполнен нежностью. Руки Реи на моем члене. Потому что она этого хочет. Потому что она этого желает.

Я хочу её. Он чуял, что она возбуждена от этого, от того, что делала с ним, и ему стоило всей воли, чтобы не перевернуть её и не войти в неё. Он чувствовал запах

её крови, но разум больше не жаждал её. Теперь его тело голодало иначе. Хотелось пожирать её желание, а не плоть. Он был полон нужды чувствовать её руки на себе, чувствовать её жар, окружающий его.

Орфей хотел соединиться с ней. Стать единым целым.

Он знал, что она к этому еще не готова, и сейчас он не желал ничего, кроме этого. Её руки на нем приносили невообразимое наслаждение, вели его к разрядке.

Хватка была крепкой, и он хотел бы еще крепче, но не просил. Ему нужно было быстрее, жестче, короче, но она принимала его всего, лаская каждый дюйм, каждую складку кожи, погружая кончики пальцев в чувствительную борозду снизу. Иногда она даже проводила большим пальцем по отверстию на самом верху.

Рея принимала его — его тело, которое так отличалось от её собственного. Казалось, её даже не смущали его щупальца, которые обвивали её руки, цепляясь за них. Сам факт того, что она не испугалась этой части его тела, не отпрянула в тревоге, а добровольно ласкала его, был для него чистым блаженством.

Чем больше она гладила его, тем сильнее смазывался его член; влага просачивалась сквозь поры плоти прямо ей на руки. Это внимание заставляло густую жидкость покрывать его ствол, не давая ему пересохнуть теперь, когда он вышел наружу — иначе бы его жгло.

Он старался держать её нежно, чтобы не вонзить когти в её податливую, мягкую, как масло, кожу, но когда она погладила его в самом нужном месте, его тело содрогнулось и напряглось. Вместо того чтобы толкаться в её ладони, его ноги задергались от напряжения, выплескивая жажду движения.

Но когда он подошел к разрядке, его разум затуманился, зрение расплылось, а щупальца стали действовать более грубо. Они начали вцепляться всё сильнее, мешая ей водить руками по нему.

Оставив одну руку на её спине, как и обещал, вторую он переместил к основанию своего члена, чтобы дать этим извивающимся отросткам хоть какую-то опору.

— Что-то не так? — тихо спросила она.

В ответ на её простой вопрос, на то, что она с ним делала, на сам факт того, что она была его Реей, он провел языком по её шее, а затем по уху, лаская его снаружи и внутри.

— Твои руки… это так хорошо. — «Хорошо» было не тем словом. То, что он чувствовал, было чем-то гораздо бoльшим, но он не мог соображать достаточно ясно, чтобы подобрать верные слова. — Мои… щупальца хотят за что-нибудь ухватиться… — Они хотели схватить её. Они пытались пробраться сквозь его пальцы, чтобы добраться до неё, но всё равно сворачивались вокруг его собственных рук, пытаясь унять зудящую нужду. — Они станут настойчивее. Я их сдерживаю.

Он наблюдал, как она покусывает изнутри свою нижнюю губу, и его желание облизать их стало почти невыносимым. Теперь, когда он знал, какие они полные, и видел, что она готова лизать его в ответ, он сгорал от жажды поиграть с ними. Но он боялся, что снова глубоко вонзит свой язык ей в рот, как раньше. Он не знал, понравилось ли ей это, но ему — определенно, и теперь он не мог перестать думать о повторении. Её язык был твердым, её слюна — сладкой, её горло — узким. Он хотел их снова.