Хранить ее Душу
Шрифт:
Орфей потянулся через постель, желая нежно коснуться её щеки. Она вздрогнула, плечи подались внутрь, и она отстранилась.
Он убрал руку, зависшую в воздухе, понимая, что то, что вызвало её возбуждение, ушло, и она больше не желала продолжения. Она не хотела этого — даже если он был бы счастлив оставаться там, где был, пока не пройдут эоны и мир не рассыплется вокруг них.
Но это случилось. Однажды.
Надежда свободно расцвела в нём при мысли, что это может повториться.
Я вкусил её.
Он будет бережно хранить это воспоминание до конца своей жизни.
Его зрение вернулось к привычному голубому, когда он отполз назад, слезая с постели.
— Спи спокойно, моя маленькая лань.
И он покинул её комнату, чувствуя, как в животе поднимается волна нежности и тихой радости.
Глава 12
Я должна бежать, — подумала Рея, мчась сквозь лес.
Не оглядывайся. Просто беги вперёд.
Каплевидный камень ударялся о её лоб в ровном ритме, помогая держаться собранной и спокойной. Ноги и лёгкие горели, мышцы надрывались от напряжения, но она продолжала бежать, не позволяя себе ни замедлиться, ни остановиться.
Опершись ладонью о шероховатую поверхность большого валуна, она перекинула через него ноги, оттолкнулась — и снова понеслась дальше. Деревья свистели мимо, размываясь по краям зрения, а листья и пыль поднимались ветром, закручиваясь вокруг неё.
Она не знала, как долго уже бежит. Час? Может, чуть больше?
Закутанная в белый плащ, крепко сжимая кинжал, Рея неслась сквозь мрак и гнетущую полутьму Покрова. Она отказывалась чувствовать страх, надеясь, что амулет и её вера в него уберегут её.
Я смогу. Просто продолжай бежать.
После того, как Орфей засунул в неё свой чёртов язык, Рея сидела на кровати в панике. Стыд и смущение вогнали адреналин в кровь. Она позволила ему касаться себя, лизать — и её тело умоляло о большем. Даже когда он ушёл, всё внутри неё дрожало от надежды, что он вернётся и закончит начатое.
И это напугало её до чёртиков.
Когда только начало рассветать, она, закутанная в меха и почти задыхаясь от стресса, услышала, как он ушёл.
Возможно, он думал, что она спит, но Рея знала — он отправился за водой, как и обещал. Его не будет долго, может, час или два, но она уже начала действовать.
Она надела своё зелёное платье, убедилась, что диадема-амулет крепко сидит на голове, схватила кинжал и вскрыла замок, пока дверь не поддалась. Он, наверное, думал, что запереть дверь будет достаточно, чтобы удержать её внутри, но Рею так часто запирали в доме в деревне, что она давно научилась с этим справляться.
А потом она сорвалась с места, направляясь туда, где, как ей казалось, находился край каньона Покрова — путь к свободе.
Самым разумным было бы дождаться, пока он уйдёт на охоту, когда его действительно
Рея не могла остаться. Не собиралась.
Я НЕ стану одной из тех, кто влюбляется в своего похитителя.
Она не могла вспомнить, как это называется — голова была слишком забита. Но Рея точно не хотела, чтобы синдром Стокгольма стал частью её будущего.
Не могу поверить, что я вообще дошла до этого из-за него.
Дыхание рвало лёгкие, пока она продолжала мчаться, радуясь тому, что купание скрывало её запах и что ей пока не попадались Демоны.
Он — Сумеречный Странник! Я позволила Сумеречному Страннику вылизать себя!
И она этого хотела. Стыд вновь обрушился на неё, как удар прямо по душе.
Я извращенка.
Люди бы смеялись над ней. Хотя, если честно, ей было плевать, что о ней думают — предвестнице дурных знамений. Но она хваталась за любую мысль, лишь бы подпитывать бег, будто пятки горели огнём.
Хотя на самом деле они горели холодом — на ней не было обуви. Ни у одного из прошлых подношений не было обуви подходящего ей размера. Её ноги не были изящными, но именно они делали её быстрой.
Она застонала, когда часть её захотела развернуться — в надежде, что он снова проведёт по ней языком.
Ладно. Хорошо.
Мне нравится его дурацкий язык. И светящиеся глаза. И костяное лицо. И его чёртов запах.
Почему он вообще так хорошо пахнет? Это было зло — манящее, зовущее согрешить в его объятиях.
Она не обернулась, несмотря на то, что он был добрым и внимательным.
Он думал, что причинил мне боль.
И его реакция была такой чертовски… трогательной.
Но вина всё равно давила на неё. Она бежала. Сбегала. И она знала — это ранит его.
С чего мне вообще должно быть не всё равно, что он одинок?
Он может найти кого-нибудь ещё. Того, кто действительно захочет жить в Покрове. А никто не хотел жить в Покрове.
Кого волнует, что я первая, кто делал с ним обереги? — думала она, продолжая бежать.
Кого волнует, что я первая, кто захотел сидеть в его саду?
Ей пришлось усилием воли не замедлиться, когда мелькнула мысль: кого волнует, что я первая, кто захотел, чтобы он прикасался к ним?
И она знала — это правда. Хотя бы потому, что он не понял, почему она истекала кровью. Она была первой, у кого он отнял девственность. Рея знала это — глубоко, на уровне самой души.
Я правда первая, кто хотел, чтобы он прикасался к ним?