Чтение онлайн

— Пап! — воскликнула Шеннон. — Скажи маме, что я вовсе не должна плотно завтракать каждый божий день. Вчера вечером мы хорошо поужинали, и мне сейчас нисколько не хочется есть.

— И скажи Шеннон, — добавила Джинни, — что если она не перестанет как одержимая следить за своим весом, то все кончится проблемами с желудком.

Билл поднял руки.

— Я остаюсь в стороне. Разбирайтесь сами. А я иду в душ.

— Папа!

— Ты всегда предпочитаешь трусливо смыться, — заметила Джинни.

— Вы не втянете меня в свой спор!

Схватив из шкафа полотенце, Билл поспешил в ванную и запер за собой дверь.

Первым делом он включил воду, заглушая доносящиеся с кухни звуки, затем скинул спортивный костюм и шагнул под горячие струи.

Душ принес облегчение. Закрыв глаза, Билл подставил лицо воде. Тоненькие струйки разом ударили ему в лоб, веки, нос, щеки, губы, подбородок. Вода стекала по телу, собираясь лужицей под ногами. Скудные осадки прошлой осенью и зимой привели к сокращению запасов воды, поэтому ее потребление в городе было ограничено, однако у Дэвисов была собственная вода, из собственного колодца, и Билл долго с наслаждением стоял под душем, позволяя нагретой жидкости ласкать усталые мышцы.

К тому времени как он вышел из ванной, девочки уже отправились в школу, поэтому он прошел на кухню и налил себе чашку кофе.

— Твоя поддержка мне бы не помешала, — обиженно заметила Джинни, складывая грязную посуду в посудомоечную машину.

— Ради всего святого, о какой анорексии у Шеннон может идти речь?

— Но в будущем такое не исключено.

— Ты преувеличиваешь.

— Вот как? Шеннон уже и так обходится без обедов. А теперь она еще собирается обходиться и без завтраков. В настоящее время она довольствуется одними ужинами.

— Я не хочу тебя огорчать, Джин, но Шеннон излишне полная.

Джинни быстро обернулась, словно ее дочь могла украдкой вернуться, чтобы подслушать разговор родителей.

— Ты только ей это не говори.

— Не скажу. Но это правда. Несомненно, она съедает не только один ужин.

— Мне просто не нравится, как Шеннон вечно беспокоится о числе блюд и размере порций, а также о своем весе и том, как она выглядит.

— В таком случае перестань приставать к ней с этим. Этим ты постоянно привлекаешь внимание Шеннон. Возможно, она сама ничего бы не замечала, если бы ты не зацикливалась на этом.

— Чепуха. Если я перестану за ней следить, Шеннон будет есть один раз в неделю.

Билл пожал плечами.

— Решать тебе.

Он осмотрел стоящую на плите кастрюлю. На дне лежала затвердевшая лепешка кукурузных хлопьев со сливками. Билл поморщился.

— Они только с виду такие неаппетитные, — сказала Джинни. — Плесни немного молока и разогрей.

— Я просто съем тост, — покачал головой Билл.

На столе стояла раскрытая хлебница, и он, достав два куска, сунул их в тостер.

— Когда я бегал, я видел новую вывеску. На ней написано, что открывается какой-то магазин…

— Точно! Забыла тебе сказать. Мне еще в пятницу говорила об этом Шарлинда. Компания Теда участвует в конкурсе на подряд на строительство крыши, и, по словам Шарлинды, за выполнение этого заказа он получит больше, чем за целый год. Если, конечно, получит подряд.

— Не сомневаюсь, многие строители в наших местах будут рады новым заказам.

— Я полагала, ты тоже этому обрадуешься. Ты всегда жаловался на высокие цены у нас в городе и на то, что за чем-то приличным приходится ездить в Финикс.

— Я радуюсь, — сказал Билл.

Но на

самом деле это было не так. Умом он понимал, что открытие «Хранилища» можно только приветствовать. Это даст мощный толчок местной экономике и, возможно, приведет не только к временному увеличению количества рабочих мест в строительстве, но и к общему расширению торговли и сферы обслуживания, в первую очередь за счет молодежи. И потребители также будут в выигрыше. В город придут низкие цены и широкий ассортимент крупных торговых центров.

Однако нутром Билл был против появления «Хранилища» — и не только потому, что магазин должен был быть построен на живописном месте, которое он считал своим. По какой-то причине, не поддающейся рациональному объяснению, Билл не хотел видеть в Джунипере магазин крупной торговой сети.

Ему вспомнилась вывеска.

Вспомнился мертвый олень.

— Ну, не сомневаюсь, владельцы местных магазинов не в восторге, — заметила Джинни. — Многих из них «Хранилище» разорит.

— Что верно, то верно.

— Только этого нам в городе не хватает. Новых пустующих домов.

Поджаренный ломоть хлеба выскочил из тостера, и Билл достал из ящика с серебряными столовыми приборами нож для масла и вытащил из холодильника банку с джемом.

— Я пойду собираться, — сказала Джинни, обходя его.

Она направилась в ванную, и Билл, намазывая тост маслом, услышал, как она чистит зубы. Джинни вернулась через несколько минут, накрашенная, сжимая в руках сумочку.

— Опа, опа, я ухожу на работу.

— И я тоже. — Подойдя к жене, Билл поцеловал ее.

— Обедать домой придешь?

— По-моему, это беспроигрышное пари, — усмехнулся он.

— Отлично. Тогда тебе домывать посуду.

— Ох уж эти прелести работы на дому!

Проводив Джинни до двери, он еще раз поцеловал ее, а затем проследил, как она спустилась с крыльца и направилась к машине. Помахав ей на прощание, закрыл дверь, доел тост, вымыл руки на кухне и прошел через гостиную и до конца коридора к себе в кабинет.

Сев за стол, он включил компьютер и, как обычно, когда компьютер загрузился, испытал чуть ли не достойное порицания наслаждение, словно ему сошло с рук что-то непристойное. Крутанувшись в кресле, Билл выглянул в окно. Возможно, это была не совсем та жизнь, которую он себе представлял, — но нечто весьма близкое. В его воображении дом был просторным сооружением с обилием стекла в духе Фрэнка Ллойда Райта [2] , а сам он должен был восседать за массивным дубовым столом, глядя в огромное окно на лес, под чарующие звуки классической музыки, доносящиеся из высококлассной стереосистемы. В действительности же Билл работал в тесной комнатушке на задворках дома, где все свободные поверхности были залеплены журнальными статьями и записками с напоминаниями. И в реальной жизни он был далеко не таким образованным, как в грезах, — вместо классической музыки, как правило, слушал тяжелый рок по маленькому радиоприемнику, с негодованием отвергнутому дочерьми.