Чтение онлайн

К счастью, здоровенная кружка с шапкой воздушной пены, поставленная подавальщиком перед принцем, загородила собой его виноватое лицо и избавила от натужных извинений. Лизнув пену, Геллан ощутил на губах вкус превосходного хмеля и всецело погрузился в процесс, при этом внимательно оглядывая зал.

Трактир «На перекрестке» оказался прелюбопытнейшим местечком. Здесь были гномы в серых робах и гномы в дорогих костюмах из тонкой шерсти с вышивкой, гномы-старики, лица которых утопали в кустистых седых бородах, и гномы-юноши, ведущие себя шумно и немного вызывающе.

Лица и шеи некоторых покрывали странные разноцветные пятна: красные, оранжевые, коричневые, похожие на плесень.

– Что с ними? – не выдержав, шепнул Геллан, на всякий случай прикрыв рот ладонью.

– Восстановленные это, – холодно объяснил маг.– Полвека с лишним в анабиозе пролежали, у них часть плоти заменена живительным катализатором, а он плохо рассасывается.

Рассматривать гостей можно было бесконечно: не было минуты, чтобы дверь не хлопнула, выпуская или впуская очередных посетителей; подолгу никто не задерживался. Правда, мешал все более сгущающийся табачный дым, от которого чесался нос и глаза заволакивала туманная муть. А жаль – гномы вокруг становились все более смешными. Прямо обхохочешься.

Когда Терслей вернулся к оставленной за столом команде ловцов, его встретили Жекон, угрюмо глядящий в пространство, и Геллан, который обнимал ужа, тихо хихикая.

Схватив пустую кружку, Терслей принюхался и схватил мага за воротник.

– Ах ты, пройдоха! Зачем ты позволил ему заказать «лестницу»?

– Позволь, командир! – язвительно ответил Жекон, прищуриваясь.– Если мне не изменяет память, то запрет на спиртное касался только меня. Этому молодому человеку ты разрешил все!

– А додуматься нельзя было? – буркнул Терслей, наклоняясь над Гелланом и легонько похлопывая его по щекам.– Вьюки уже готовы. Сейчас хакни приведут – как он поедет?

– Связанный поперек седла? – не скрывая злорадства, предположил маг.

– Нет уж, избавь от такого позорища, – вздохнул Терслей.– Давай-ка приводить его в чувство подручными средствами. Эй, друг! – Шустро семенящий мимо подавальщик приостановился и выжидательно уставился на них.– Принеси нам порцию слабоострого рагу.

Пусть зрение изменило Геллану, но уши функционировали исправно. При слове «слабоострый» принц приподнял качающуюся голову и возмущенно выпалил:

– Почему это слабоострого? Я вам что – ребенок? Сыпь самую жгучую приправу!

– Молодой человек не в себе! – сделал попытку урезонить Геллана Терслей.– Делайте, как я сказал.

– Прекратить дискриминацию! – заорал Геллан, с трудом взбираясь на стул с ногами (для этого ему пришлось вцепиться магу в волосы).– Мы с Шушулом требуем острого! Немедленно!

Подавальщик вопросительно глянул на Терслея и, получив вместо ответа многозначительное подмигиванье, умелся на кухню.

Жекон выпростал собственные космы и вялого ужа из мертвой хватки Геллана и довольно ухмыльнулся, явно наслаждаясь происходящим.

Блюдо, оказавшееся минуту спустя перед бывшим принцем, пахло до того ностальгически, что у него моментально заныло сердце – Оттия по праву гордилась

своими горькими перчиками. К моменту созревания их острота достигала такой степени, что поля с урожаем браковала даже всеядная саранча и исхудавшие за время долгого перелета голодные птицы. Умильно оглядев деревянное корытце с высокими бортами, в котором и был подан деликатес, Геллан зачерпнул полную ложку и под радостный смех мага отправил в рот.

Оттийские гены оттянули трагическую развязку, но справиться с рагу до конца все же не смогли.

Некоторое время Геллан просто ловил ртом воздух.

Потом молча пучил глаза.

И уже потом, под аплодисменты присутствующих, вскочил с места, опрокинув табурет, и, вытянув руку на немыслимую для человека длину, сцапал кружку с соседнего стола. Сердобольные соседи тут же подвинули следующую.

– Ну и как – полегчало? – ядовито спросил Терслей, сочувственно обмахивая пылающее лицо Геллана ладонью.– Эх, упрямец ты, упрямец!

– Ты прав, – по-собачьи вывалив распухший язык, тихо пожаловался принц.– Вот это горечь! Надо было брать слабоострое.

– Это и было слабоострое, – сказал командир, подвигая к пострадавшему коллеге стакан воды.– Детская дозировка. После настоящего классического рагу ты бы и дышать не смог.

– Как же они сами… – Геллан умолк на середине фразы, но Терслей догадался.

– Маленький народец ведь как скала, непрошибаемый, – прошептал он, наклоняясь к самому уху принца.– Чтобы гном что-то почувствовал, его кувалдой по голове бить нужно. Их национальная кухня – это что-то! Если солененькое, то до отрыжки; сладкое – так губы не расклеишь; кислое – зубы во рту растворяются. Про острое молчу – ты только что сам имел счастье попробовать.

– Да и пиво у них! – продолжил Геллан, с ненавистью и отвращением покосившись на свою пустую кружку.

– Пиво как раз нормальное. Только ты, скорняк, взял не пиво, а кое-что другое.

– Какое еще другое? – возмутился Геллан и обвиняюще ткнул пальцем в доску.– Вот! Белым по черному: пивной напиток!

– Правильно, – согласился Терслей.– Пивной напиток «лестница» состоит из восьми слоев, то бишь ступеней. Построен по принципу: градус понижать нельзя. Сначала пивко, потом настойка на почках жерушника, потом можжевеловка. Чем ниже спускаешься ко дну кружки, тем градус крепче. На самом дне любимое пойло нашего Жекона – «гномья слеза» называется. Вышибает рыдания даже у потомственных шахтеров, а это у гномов самая крепкая каста.

– Да уж, – мечтательно улыбнулся своим воспоминаниям Жекон.– «Гномья слеза»…

Геллан, не удержавшись, хмыкнул.

– Он ее пил? – шепотом спросил он у командира.– И тоже рыдал?

– Громче белуги, – серьезно подтвердил Терслей, поднимаясь.– От того, что напиток быстро кончился. Ладно, пора нам.

Спрыгнув со стула, Геллан с удивлением заметил, что его совершенно не качает. И хотя стоило ему сглотнуть слюну, рот моментально наполнялся жгучей горечью, рагу стоило пережитых страданий – принц был трезв как стеклышко.