Чтение онлайн

– В том-то и дело, что нет, – покивал Валерий Петрович. – Экзотик, понимаешь? Они должны были работать не здесь, у меня, а в Центре… – Он вдруг запнулся, досадливо качнул головой – Ну, в филиале нашем. Это прямо в тайге. А оба гостя заядлые охотники. По перу, как говорится. Главное, я сам звонил перед этой поездкой, чтобы им приготовили лодку!.. Возле лодки их и нашли. Обоих. У Мурашова спина прострелена. Другой, Козерадский, вроде как взрывом обожжен, тоже изранен. Похоже, в руках у него ружье разорвалось. По мнению следствия, в гильзе оказалось четыре пыжа вместо двух. Бракованная, понимаешь? Двойной заряд,

сжат так, что порох деформировался. Ну, ствол разорвало, Козерадский выпал из лодки контуженный и сразу захлебнулся. Остался бы жив, если бы кто-то вытащил его сразу… Да и Мурашова можно было спасти – его ведь только ранило. Тяжело, но только ранило! Но и он утонул. – Валерий Петрович беспомощно хлопнул по столу.

– Та-ак, – ошеломленно протянула Александра. – Ну, а третий-то, третий?! Сотрудник ваш? Помочь не мог, что ли? Или не был с ними на охоте?

– А кто его знает, – пожал плечами Овсянников. – Тут я вообще ничего не понимаю. И никто не понимает. Там, где все случилось, камыши. Заводь такая, неглубокая. И в тех камышах нашли куртку Сергея. Ты понимаешь? Я – нет. Что, как – все во мраке. Тут никакой следственный эксперимент не ответил. Куртка есть – человека нет. Конечно, его подозревают. Но так и не нашли! Может, он их спасать бросился и утонул? А где тело? Или вообще не было его там – не любил охоту. Заблудился? Тоже не верится. Он знал наизусть окрестности Центра, и… – Валерий Петрович осекся.

– А что за Центр все-таки? – спросила Александра, почти инстинктивно цепляясь за вторичную заминку Овсянникова при этом слове.

– Странно, что ты не знаешь, – принужденно улыбнулся он. – А еще великая репортерка! Это летняя база нашего института: лабораторийка, пара комнат. Там даже постоянного штата нет, кроме двух сторожей. У нас таких баз по всей тайге – не счесть!

– А где она расположена?

– В районе Богородского. Километрах в ста. На повороте «кирпич» – экологически чистая зона.

– Ясно, – кивнула Александра. – А там для меня ничего нет – такого-этакого? Изюминки?

Валерий Петрович помолчал, потом пожал плечами и криво улыбнулся:

– Ты все-таки страшная женщина. Я знаю, что безразличен тебе. Но чтоб до такой степени беззастенчивости это демонстрировать!.. Ты хоть вообще-то понимаешь что для меня эта история? Эти смерти, исчезновение? Говорю, месяц из-за этого не сплю, не ем. Светка тоже исхудала вся. Ну, правильно, она меня любит, ей не все равно, посадят меня, снимут, выгонят… А я-то, идиот, обрадовался, тебя увидев! Думаю, милая моя утешить пришла. – Он вяло отмахнулся. – У тебя дело какое-то ко мне?

Александра виновато посмотрела на него.

– Валерий Петрович… – Почему-то она всегда подчеркнуто звала его по имени-отчеству и на «вы». – Валерий Петрович, ну простите. Вы же знаете, я – как таможенная собака, натасканная на наркотики. Чуть что где чую, какую тему… Я вам ужасно сочувствую, честно. Ну простите, ну Христа ради! Все это так страшно, что вы рассказали. Я просто растерялась. Но знаю – ничего плохого с вами не случится! Вы-то в чем виноваты?!

– А-ах! – Он махнул рукою, оттаивая. – Захотят, так найдут, в чем. Найдут! – С улыбкой поглядев в озабоченное лицо Александры, поднес ее руку к губам: – А теперь порадуй меня, скажи, чем могу быть тебе полезен?

Александра вынула из

сумки и положила на стол удостоверение в бордовой обложке с золотыми буковками: «Институт Экологии Обимурского отделения АН».

Овсянников раскрыл удостоверение – и шепнул, словно у него сел голос от неожиданности:

– Сергей! Это Сергей!.. Где ты взяла? Где нашла?!

– Не я нашла, а наш водитель, Саша его зовут, в студийном «уазике». С месяц назад мы возвращались из Богородского, со съемок. После этого Саша даже приболел… да и мы все были не в себе. Недавно он что-то искал – и за сиденьем нашел эти корочки. Принес ко мне. Этого человека, Сергея Хортова вашего, мы в тот вечер подвезли. Взяли его на шоссе, среди чиста поля. Сначала ничего неладного не заподозрили: думали, он с рейсового автобуса, ну, автобус там сломался. Добирался он до того самого поворота, под которым «кирпич». Может, в ваш Центр. А потом он чуть не на ходу вытолкнул меня из машины и убежал в тайгу!

Валерий Петрович резко замотал головой:

– Стой, стой! Ты что говоришь? Ты бредишь?! Ты говоришь, что вы везли Сережу Хортова… моего сотрудника, который пропал, когда погибли те двое? Ты говоришь, что Сергей вытолкнул – !!! – тебя из машины, а сам скрылся?! Ты что говоришь, а? Ты серьезно думаешь, что это был он? Мало ли к кому могло попасть его удостоверение! Да и ночью как ты могла его разглядеть?

– Он ли это был! – Александра снова вгляделась в фотографию, где каждый штрих знала уже наизусть. – Ночь, вы говорите? Ничего себе! Да там было светло как днем! Я рассмотрела его абсолютно четко! Он, он! – Александра ткнула пальцем в снимок…

Горло перехватило.

Почудилось, отманикюренный ноготок нажал на какую-то потайную кнопку. Мертвенным, серебристым светом налились вдруг эти черты, шевельнулись… нет, не может быть!.. шевельнулись по-звериному уши, сверкнули глаза… Снова, все снова!

– Хорги! – невольно выкрикнула Александра слово, услышанное тогда, на обочине. Она отшвырнула удостоверение, но вскочить, убежать – ноги не слушались.

На лице Овсянникова только недоуменный испуг. Как же он не видит! Почему же он не видит?!

Ее трясло как тогда, в ту ночь. Ужас вернулся!..

Она смутно поняла, что Валерий Петрович склонился над ней, прижимает к себе, ощутила его поцелуй.

«Воспользовался беззащитностью бедной девушки!»

Привычная, спасительная ирония вернула Александру к жизни.

Поняв, что она пришла в себя, Валерий Петрович неохотно отошел, сел за свой стол.

Помолчали. Потом он вызвал Тамару, которая несказанно удивилась, что Александра проникла сюда без ее ведома.

Тамара принесла чай. Она порывалась напомнить о каких-то делах, звонках, но Валерий Петрович объявил, что его «нет ни для кого».

Потом они с Александрой медленно выпили чай. Потом Овсянников процитировал свое любимое из Борхеса: «Нет такого интеллектуального упражнения, которое не принесло бы пользы», – и Александра подробно рассказала о событиях того вечера.

Закончив, она снова открыла удостоверение Хортова и долго всматривалась в его фотографию.

Твердое, резкое лицо человека, которому под сорок. Холодные светлые глаза. Костюм, галстук. Ничего страшного, ничего зловещего. Неужели это был он?!