Homo Divisus
Шрифт:
– Да, - ответил Норт, - при таком подходе так называемая скорость света качественно отличается от других скоростей. Впрочем, из рассмотрения нашей модели ясно, почему она представляет собой скорость ограниченную и недостижимую для тел, имеющих массу покоя, и это есть вывод, а не исходное положение.
– А путешествия во времени?
– спросила женщина из первого ряда.
– Увы, не в этой модели. Время, точнее, последовательность событий в нашей модели носит однозначный необратимый и объективный характер. Не чуждое древним философам подозрение, что время
– Не нравится мне его теория, - шепнул кто-то рядом, и Корн увидел, что справа на соседнем кресле сидит Готан.
Норт говорил что-то еще об инфракрасном смещении галактик, о том, что механизм смещения остается прежним, только величины постоянных видоизменений были некогда иными, но Корн его уже не слушал.
– Привет, Готан, - сказал он тихо.
Готан внимательно взглянул на него.
– А, манипулянт! Привет. Как с поездкой?
– Какой поездкой? Видишь, повышаю свой уровень.
– Интересуешься?
– Именно, - ответил Корн, силясь вспомнить, зачем, собственно, пришел.
– Я - нет, - шепнул Готан.
– Но старик, то есть Норт, встретил меня и пригласил. Неловко было отказываться. В конце концов, с ним здесь считаются. Сегодня у нас свободный день, и я собирался выехать.
– Первый факт, над которым следует задуматься, - продолжал Норт, - есть особое свойство скорости распространения света. Возникает подозрение, что ее физический смысл абсолютно и качественно отличается от всяких иных скоростей. Это не может быть случайностью. Возможно, речь в данном случае идет о чем-то совершенно ином. В нашей теории скорость света - это скорость видоизменения, скорость сжатия Вселенной, если вообще можно говорить о сжатии, коль оно является извечным состоянием. Участвуя в процессе сжатия, мы пересекаем ранее существовавшие оболочки звезд и воспринимаем это как излучение. В данной модели парадокс Ольбертса перестает быть парадоксом...
– Меня учили иначе, - шепнул Готан.
– Не знаешь, как оно обстоит в действительности?
– Не знаю. Не знаю, что значит "в действительности".
Кто-то коснулся плеча Корна, потом схватил его за руку. Через Готана к нему наклонялась Эльси.
– Пойдем!
– Куда?
– Хочу с тобой поговорить.
Он встал, и они вместе пробрались до конца ряда.
– Что случилось?
– спросил он, когда они были уже у выхода.
– Ты избегаешь меня, Стеф. Почему? Сегодня я несколько раз пыталась связаться с тобой. Ты не отвечал. Я знаю, что ты был у себя.
– Что тебе надо?
– Не говори со мной так.
– Ну хорошо, что ты от меня хочешь?
– Просто хотела тебя увидеть. Что в этом плохого?
"Не понимаю, что ей от меня надо?
– подумал Корн.
– Я видел ее дважды. На один раз больше, чем следует".
Они вышли из корпуса. Уже стало жарко.
– Когда можно к тебе зайти?
– спросила Эльси.
– Никогда. Я уезжаю.
– Куда?
– Разве важно куда? Вперед!
– Когда?
– Сейчас. Передай привет Норту.
– Уезжаешь
– А что говорить? Могу сказать, что провел здесь не лучшие дни моей жизни.
– Ты груб, Стеф.
– Я действительно не знаю, чего ты хочешь. Прости, я спешу...
– он обошел ее и направился по улице к бункеру Терто на.
Оказавшись в комнате Тертона, он понял, что напрасно возвращался. Ведь здесь не было ничего, что принадлежало бы ему. Все, что было его домом, осталось там, по другую сторону, где сейчас раскинулись просторы радиоактивной грязи.
До автострады он дошел пешком, с опаской поглядывая на черные дождевые тучи, первые, которые он видел здесь, над пустыней.
9 На автостраду он взобрался по поросшему зеленой травой откосу. Недавно прошел дождь, и трава была мокрой, но большие прямоугольные плиты уже просохли.
Движение на автостраде было слабее, чем он ожидал. Автомобили проносились беззвучно, и был слышен только легкий свист воздушных подушек мгновением раньше, чем они проскакивали мимо. Корн попытался было остановить один из них, подняв руку, как это делалось в его время, но никто даже не притормозил. Он довольно долго стоял на обочине и уже почти совсем было решил идти пешком, как послышалось низкое гудение, приближающийся автомобиль притормозил, съехал с середины автострады и остановился рядом с ним. Это была длинная серая машина с небольшими, словно обрубленными, боковыми несущими плоскостями и датчиками, почти касавшимися поверхности шоссе. Дверцы раздвинулись.
– Садись быстрее, а то контролеры засекут.
Он уселся поудобнее на переднем кресле и сразу же почувствовал ускорение, втиснувшее его в спинку. Он тут же оценил силу двигателя. Машину вела женщина. Она не отрываясь смотрела на шоссе. Руль был до смешного мал и помещался прямо на приборной панели. Когда они выезжали на среднюю полосу, на панели замигал желтый огонек, потом он разгорелся ровным ярким светом. Женщина сняла руки с руля и взглянула на Корна.
– Одинокий?
– спросила она.
– Откуда ты знаешь?
– Нетрудно догадаться. Если человек вместо того, чтобы вызвать машину, останавливает автомобили на автостраде, значит, он ищет общества, - она улыбнулась.
Выглядела она молодо. Кожа на лице и шее была гладкой, но, увидев ее глаза, Корн решил, что она должна быть старше, чем кажется.
– Куда едешь?
– спросила она.
– Куда глаза глядят.
– Это может быть в противоположном направлении.
– Мне все едино.
– Одним словом, бродяга.
– Можно и так сказать.
Неожиданно она стала серьезной.
– А может, ты скрываешь свой знар и поэтому задержал меня?
– Знар? Нет. Не скрываю. Хочешь взглянуть?
– Нет. Зачем? Я тебе верю, - она снова улыбнулась.
– Ты не похож на чудака.
– А что, чудаки скрывают свои знары?
Она некоторое время внимательно смотрела на него.
– Не шути. У тебя странный юмор.
– А ты куда едешь?
– В Лебок. Такой небольшой городишко.
– Далеко?