Холодок
Шрифт:
– Уважаемый господин целитель! Госпожа! Советник Рах-мат ожидает вас у постели Правителя и просит проследовать незамедлительно.
Мы куртуазно раскланялись, Мит-каль предложил мне руку, на которую я опёрся, Дин-эр с самым деловым видом взял небольшой сундучок с разного рода снадобьями, которые нам, скорее всего, и не понадобятся вовсе, но… короля играет окружение. Антошка прихватил Мурика со сверкающей цепочкой, украшенной синим камушком на шее, и мы все приготовились идти за провожатым. Но тот неожиданно улыбнулся и спросил:
– А это и есть знаменитый боевой кот госпожи?
Однако… Болтливые, стало быть,
– Да, это именно он. Но у него есть и масса других достоинств.
– Ага… - глубокомысленно произнёс слуга, - стало быть, он вам так же необходим для процесса исцеления?
Мит-каль неопределённо кивнул, а мужчина совершенно по-детски спросил:
– А погладить можно? Он не кинется?
Ох, каких усилий мне стоило не заржать, знаю только я. Антошка тоже стал подозрительно невозмутим, но Мит-каль спокойно ответил:
– С чего ему кидаться? Вы ведь не замышляете злое против госпожи?
Слуга отрицательно покачал головой и осторожно погладил Мурика по бархатной шёрстке, а тот стоически это вытерпел и даже помурлыкал немного.
После того, как эта часть марлезонского балета закончилась, нас всё-таки провели во дворец. Слуга долго вёл нас по запутанным коридорам, в которых через равные промежутки стояли гвардейцы стражи в роскошной парадной форме, провожавшие нас профессионально подозрительными взглядами. Коридоры становились всё роскошнее, и наконец слуга остановился перед высокой белой дверью, украшенной золотым узором. Попросив нас подождать, он проскользнул внутрь. Почти сразу же навстречу нам вышел Рах-мат и спросил:
– Вы готовы? Сейчас весьма удобный момент – Аш-Асины покинули дворец, а Наследника нет поблизости. Идёмте же.
Мы не стали ждать повторного приглашения и прошли… как я понял, в личные покои Правителя. Миновав небольшую переднюю, мы оказались в спальне, обставленной, кстати, довольно скромно, в серебристо-серых тонах. На широкой кровати, под белоснежным, вышитым серебром пологом лежал немолодой высокий человек. Он то ли дремал, то ли был без сознания. Длинные чёрные волосы с заметной проседью были аккуратно расчёсаны и уложены вокруг пожелтевшего исхудавшего лица, руки беспомощно лежали поверх одеяла, из уголка рта тоненькой ниточкой текла слюна, которую то и дело аккуратно стирал молоденький слуга в длинной белой рубашке и жёлтых шароварах. В спальне курились благовония, но даже этот запах не мог перебить другой – запах смерти, которая, казалось, уже поселилась здесь.
– Ну, как, мой дорогой друг, - шёпотом спросил Рах-мат, - возможно ли что-то сделать? Говорите же, не томите…
– Погодите, - ответил Мит-каль, - нам с дочерью необходимо прежде осмотреть больного.
Рах-мат кивнул и отошёл в сторону. Нет, не зря его называют Хитроумным. Мешать и давить на нас не стал, бегать с криками по потолку – тоже, хоть и волнуется – вон как побелели костяшки стиснутой в кулак правой руки. Ладно, посмотрим…
Мит-каль откинул тонкое лёгкое одеяло, под которым Правитель пребывал практически обнажённым, если не считать белоснежной набедренной повязки, и не обращая внимания на столь вопиющее нарушение морали, спросил:
– Ты видишь, госпожа моя дочь?
«Что?» -
– Отец… Правитель не болен. Это заклятье!
– Именно! – ответил Мит-каль, - Умница! Это очень старое заклятье, и я весьма удивлён, что кто-то ещё владеет им…
– Но мой друг, - возразил Рах-мат из своего уголка, - никто из целителей не говорил о заклятье! Все говорили о том, что соки тела Правителя пришли в смущение, и нужно давать ему как можно больше лекарств!
– И много налечили другие целители? – ядовито поинтересовался Мит-каль. – Правитель на диво крепок, если до сих пор жив, а будь он послабее – его залечили бы до смерти!
– Но если это заклятье, - робко поинтересовался Рах-мат, - можете ли вы его снять, дорогой друг?
– Разумеется, ведь я же лучший, - без ложной скромности отозвался Мит-каль. – Да и моя дочь, госпожа Кинайя, тоже кое-чего стоит. Вот прямо сейчас и попробуем.
И добавил, обращаясь ко мне:
– Подойдите ближе, госпожа моя дочь.
А когда я подчинился, прошептал тихо-тихо:
– Я сниму эти «оковы». А ты попробуй применить магию Воды – она способна смыть и исцелить всё. Начнём одновременно. Возложи руки на тело Правителя.
Я снова подчинился, краем глаза заметив отчаянный взгляд Антошки. Переживает… Ничего, я справлюсь.
Мит-каль стал водить руками над телом Правителя, медленно читая заклятия на древней Высокой речи магов. Я видел, как, повинуясь его воле, инеистые оковы стали тихонько трескаться… и призвал магию Воды. К счастью, она отозвалась почти сразу же – на этот раз магия воды была колюче-шипучей, как пузырьки шампанского. Вода повиновалась мне, её тонкие, лёгкие струи словно омывали тело Правителя, смывая обломки инеистых оков, и впитывались в тело без остатка. Это продолжалось, казалось, долго, очень долго, но у меня всё получалось. Немного тяжелее было с ледяными корками, но и тут моя магия справилась – они тоже исчезли без следа, а смывшая их вода тоже впиталась в тело, на мгновение окутав его тёплым, ровным голубоватым сиянием.
Мит-каль с усилием поднял руки, сделал такой жест, словно стряхивал что-то с них, и сказал:
– Всё.
Я призвал обратно магию Воды и чуть было не осел на пол, моментально ощутив страшную слабость. Но меня подхватил Дин-эр, усадив в кресло, Антошка, умница, тут же положил мне тёплые руки на виски, делясь своей силой, а Мурик вспрыгнул мне на колени и стал тыкаться в щёки холодным мокрым носиком. Похоже, и он что-то мне отдавал, потому что головокружение и слабость от этих прикосновений проходили.
Обеспокоенный Рах-мат подошёл к постели Правителя и спросил:
– Что – всё? Неужели не вышло, друг мой?
– Всё в порядке, - улыбнулся Мит-каль, тоже выглядевший весьма усталым.
И тут Правитель Шам-шур Лат-сур открыл глаза и заявил:
– Я всегда знал, что среди всех моих придворных лизоблюдов можно положиться только на тебя, Рах-мат! Где ты раздобыл этих чудо-целителей? А я уж думал, что так и отправлюсь в Чертог Солнечных богинь, ибо никто не сможет снять заклятье!