Холодный викинг

В 1976—1981 годах Йоркский археологический фонд предпринял одну из наиболее впечатляющих археологических экспедиций нашего времени — раскопки Джорвика — древнего Йорка времен набегов викингов. Более чем 15 000 найденных предметов позволили историкам получить ясную картину повседневной жизни викингов, а специалистам — воссоздать копию города викингов, процветавшего здесь под эгидой скандинавских королей с 850 по 954 г. н. э.

Археологические исследования, такие, как копергейтские раскопки в Джорвике, доказали, что

северяне, властители морей в IX—XII веках, были не только язычниками — насильниками и грабителями, как изображают их древние историки, особенно англосаксонские священники, у которых на то были причины. Викингов отличала отчаянная храбрость, дерзость, преданность и талант, их гнала безжалостная страсть к завоеванию новых земель, на которых можно было бы основать торговые центры и новые фермы.

Викинги чтили правосудие, и именно они привнесли слово «закон» в английский язык. Их тинги, местные суды, стали прообразом современного суда присяжных. Кроме того, саги викингов и поэзия скальдов свидетельствуют о высоком интеллекте, чувствительности и уважении к культуре.

Северяне начали долголетний поход в чужие земли в конце VIII века с небольших набегов, которые вскоре превратились в сокрушительные войны с участием сотен кораблей и тысяч воинов. В следующие два столетия они добрались до Европы, Северной Африки и России, достойно служили в личной охране византийских правителей в Константинополе. Викинги, наконец, открыли Америку.

Но теперь они исчезли. Почему? Оттого, что северяне смешивались с племенами, которые завоевывали, перенимая языки, обычаи и религию. Многие благородные рыцари средневековья были прямыми потомками, если не внуками викингов. Беззаконный викинг Грольф (или Ролло), ставший первым герцогом Нормандским, мой собственный предок в тридцать третьем колене, был и прапрадедом Вильгельма Завоевателя.

Монахи-историки не упоминали об элитном круге викингов, названных «Джомсвикинги». Клятвы верности и прославленная храбрость этих великих воинов сопоставимы со сказаниями о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола.

Хотя термин «викинг» употребляется с нашего времени, я предпочла его для удобства чтения современных читателей, и по этой же причине я использую названия стран, принятые в XX веке.

Наконец, несмотря на репутацию варваров, даже недоброжелатели не могли отрицать отвагу, высокий рост и красоту викингов. Неудивительно, что женщин средневековых европейских государств влекло к этим красивым мужчинам, с такими непривычными именами, как Гудрод Великолепный, Харальд Светловолосый, Торфинн Могучий, Кнут Великий.

Неудивительно и то, что моя героиня, живущая в XX веке и пойманная в паутину одиночества и отчаяния, полюбила этих гордых свирепых людей во время своего путешествия по времени в Джорвик X века, где жизнь была более проста, но человеческие отношения столь же сложны.

Лик ее светел, сверкает грудь,

А шея белее снега…

Золотом отливают его волосы, румяны щеки,

Но по-змеиному мрачны горящие глаза.

Ригспула (Середина X в.)

— Это

первая лекция из серии «Поразмыслите над вопросом». И, прежде чем мы начнем, освободите наш мозг от посторонних мыслей. Представьте, что парите на облаке высоко над землей… парите… парите… парите…

— Дурацкие записи! — воскликнула Руби Джордан, врываясь в кабинет мужа, чтобы выключить магнитофон. Рода, ее приходящая прислуга, вероятно, случайно коснулась переключателя сложной аппаратуры, когда вытирала пыль.

Безжалостная боль сдавила виски, пульсировала в голове, и она понимала, что ко времени возвращения Джека ей станет еще хуже. Неужели предстоит очередная ссора?

При виде Джека, укладывавшего в портфель кассеты с мотивационными записями, Руби остановилась как вкопанная.

— Не знала, что ты дома. Почему бы тебе не…

— Не начинай снова, Руби, — перебил жену Джек Джордан с еле заметными предостерегающими нотками в глубоком низком голосе. — Я по горло сыт скандалами.

И в доказательство театрально резанул ребром ладони по шее.

— Я тоже, пробормотала Руби, но тут же заметила выставленные у двери чемоданы. Значит, он действительно решил уйти. Она давно ожидала, что так будет, но слезы все-таки обожгли веки.

— Джек, ты уверен, что хочешь этого?

Сколько раз она задавала этот вопрос за последние две недели? Как глупо с ее стороны считать, что на этот раз ответ будет иным!

Джек, согнувшийся над стереосистемой, выпрямился, нажал на выключатель и устало потер глаза, прежде чем окинуть жену гневным взглядом. На нем по-прежнему был темный деловой костюм, надетый сегодня утром.

Руби знала, что кризис на рынке недвижимости тяжело сказался на бизнесе мужа. Им даже пришлось однажды потратить ее деньги на оплату его счетов, что было просто ударом по самолюбию Джека. И теперь его широкие плечи сгорбились под тяжестью забот и усталости. Вероятно, он целый день не ел. На какое-то мгновение сердце Руби смягчилось, и она едва не спросила его, не подать ли ужин. Едва.

— Руби, наш брак исчерпал себя. Мы уже давно только раним друг друга, и я измучился, пытаясь все наладить. Нужно начать новую жизнь… нам обоим. Эти споры изводят меня… мешают работе.

Руби молча слушала, ощущая знакомую тоску. Видя, что она не отвечает, Джек продолжал резким, полным боли голосом:

— Мне тридцать восемь, и я не желаю провести остаток жизни с женщиной, которую ее бизнес и клиенты возбуждают куда больше, чем я.

— О! — пробормотала она, потрясенная его грубостью. — Это неправда! Как это похоже на тебя — во всем усматривать намеки на секс!

— А как насчет единственной вещи, которая все еще связывает нас? Правда, и это не слишком часто случается за последнее время, — криво улыбнувшись и пожав плечами, заметил Джек.

Его улыбка, такая же ослепительно интимная, как поцелуй, все еще, после стольких лет заставила сердце Руби подпрыгнуть и сжаться, и Руби пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать себя;

— Хочешь сказать, что уходишь из-за сексуальных проблем между нами? — дрожащим голосом спросила она.

— Ты же знаешь, что это не так!