Холодные сумерки
Шрифт:
– Правда, только утром. – Дмитрий задумчиво цокнул языком. – Потому что сейчас всего двенадцать, а солнце уже ушло за угол. Не знал, что вы такой эксперт в фотографии, Сергей Александрович.
«Кино? А что, Ваха мог бы. Разве только сбыть сложнее: видеопроигрывателей
– Я – эксперт, и фотография, разумеется, часть нашей работы, – отрезал Шабалин, откладывая лупу. – Ну, если не ошибаюсь, то вот следы спермы… А это что за бурое пятнышко? Оленька, дорогая, возьмите соскребы, если не трудно. А я пока ванной займусь.
Ольга послушно присела рядом, и Шабалин взял ее за руку, направляя.
– Вот, видите, здесь?
Ольга кивнула, но Шабалин не ушел.
– Вообще говоря, Оленька, вы ведь всё в общежитии? А не хотите комнатку? У меня хорошая знакомая сдает, и недорого. Дом чистый, хороший. Может, дам телефончик? А то девушка, и в общежитии, даже ведомственном, – нехорошо.
– Спасибо, Сергей Александрович, – улыбнулась Ольга. – Я подумаю! А где это? Добираться удобно будет?
Внезапно Дмитрий понял, чем плохи внутриведомственные романы, даже потенциальные. Слишком уж все близко и на виду. И наверное, Шабалин ничего такого не думал, просто искренне беспокоился об Ольге и хотел как лучше. И наверное, у самого Дмитрия не было никакого права ревновать, особенно к такой мелочи. И вообще ревновать. А все же…
Внезапно Дмитрий стал противен сам себе. Какое тут «все же? Ревнивый дурак и только, да еще, хуже того, безосновательно
– Сергей Александрович, не снимали пальцы с этого лоскута, который держится на липкой ленте? Чую я, за ним найдется что-нибудь интересное.
Дожидаясь, пока эксперт осторожно водит кисточкой, он размышлял, пытаясь подхватить мысль, с которой совершенно непрофессионально сбила дорогая Оленька. О чем он думал? Да, Шабалин навел на мысль о кино. Фильмы сбывать сложнее, чем фотографии, но можно продавать их в салонах, для желающих.
Вот оно.
Порнография – это способ прожить сексуальный акт, которого не было. Сублимация. Это просто. Базовый инстинкт. А что делает маньяк? Ведь не начинает он сразу с убийств? Что-то есть и до того, какой-то интерес к вот такому? А к какому такому? Фильмы ужасов? Расчлененка? Та же порнография, только жестче? Да, возможно. Мистика? Нет, в этом не было настоящего чувства, я уверен, только знания. Все остальное – возможно.
«Где советский гражданин может сублимировать жестокое убийство с изнасилованием? Как?»
– Готово, Дмитрий Владимирович. Липкая лента – замечательная штучка, все пальчики на ней как отлитые.
Дмитрий снова взгромоздился на стул, натянул перчатки и осторожно отлепил уголок. За обоями лежала тонкая зеленая тетрадь, самая обычная, школьная, в линеечку.
Конец ознакомительного фрагмента.