Чтение онлайн

Никто не обратил на нее внимания, и ей пришлось вернуться к матери с плохой новостью. Лорелея вздохнула.

– Какая жалость, – прошептала она. – Смотри, – она указала пальцем на небо, – теперь она исчезла. Точно. Навсегда…

К ее носу скатилась слезинка, которую она вытерла кулаком, как маленькие дети.

– Такая жалость, – прошептала она. – Пропустить радугу… Ну, по крайней мере, ты ее видела и можешь рассказать остальным, какая она была, – сказала Лорелея с натянутой улыбкой.

Мэг тоже пришлось выдавить из себя улыбку. Да уж, подумала она, так и вижу, как

рассказываю им о великолепной игре желтого с красным и зеленого с синим и потрясающих перламутровых оттенках фиолетового, или рассуждаю о чуде естественной природной призмы в виде радуги.

– Конечно, мам, – ответила она, – обязательно расскажу.

На следующий день все еще лил дождь, но Лорелея все равно настояла на том, чтобы устроить охоту за пасхальными яйцами.

– А может, сделаем это дома? – осторожно предложил Колин.

– Ну уж нет! – отрезала Лорелея. – Проводить охоту за яйцами в пасхальное воскресенье нужно только в саду, и неважно, светит ли солнце или идет дождь. Разве я не права, детки?

Мэг посмотрела на сад сквозь струйки дождя, бежавшие по стеклу, и в первую очередь подумала о своих волосах, а именно об аккуратно уложенной с помощью лака челке. Потом она подумала о грязной лужайке, холодной мокрой траве, о джинсах-дудочках, в которые она с трудом влезла этим утром, о свидании на следующей неделе, на которое она хотела надеть эти самые джинсы, и о прыщике, который понемногу вылезал у нее на подбородке.

Близнецы надевали резиновые сапоги, пока Лорелея бегала в саду под дождем, раскладывая пасхальные яйца. Мэг наблюдала за ней через окно. Мать была похожа на привидение, худая и высокая, в халате кремового цвета, светлых джинсах, зеленых резиновых сапогах и широкополой соломенной шляпе. Кончики ее волос на спине уже намокли, небольшая грудь проглядывала сквозь вымокшую футболку. Ее лицо сияло радостью, пока она бегала от места к месту, вынимая яйца из корзинки.

Мальчики стояли на пороге в предвкушении приключения. Им обоим только исполнилось одиннадцать, и они все еще восхищались матерью, ее энтузиазмом и иногда детским поведением. Пока еще они были очень похожи на нее.

– На старт, внимание, марш! – скомандовала Лорелея секундой позже, и мальчишки ринулись на лужайку, а следом за ними, чуть отставая, Бет, в розовом дождевике и резиновых галошах.

– Мэгги? – удивленно посмотрела на нее мать. – Ты не пойдешь?

– Малышам больше достанется, – ответила Мэг, надеясь, что сестринская забота успокоит Лорелею.

– Давай, там их очень много, вам всем хватит!

– Не хочу мочить волосы, – пожала плечами Мэг.

– О боже, это разве причина. Вот, надень-ка дождевик…

Она сняла с сушилки чистый пластиковый дождевик и протянула Мэг.

– Я это не надену! – возмутилась Мэг, с ужасом глядя на дождевик.

– Почему это?

– Я буду выглядеть в нем как старуха.

– Да что ты! Я же его ношу, и ничего!

– Вот именно.

Лорелея закинула голову назад и рассмеялась.

– Ох, милая, – сказала она, – когда-нибудь и тебе исполнится сорок два, и, поверь мне, тебе будет казаться, что тебе все еще восемнадцать и ни днем больше. А теперь,

надень дождевик и иди повеселись вместе с малышами. Только представь, – продолжала она, на мгновение став серьезной, – только представь, если с одним из нас что-то случится, охоты за пасхальными яйцами больше не будет, представь, если что-то перевернет нашу тихую счастливую жизнь – ты ведь будешь жалеть, что сегодня не охотилась за яйцами вместе со всеми…

Мэган заглянула в глаза матери, в эти иссиня-зеленые хранилища миллионов радостных эмоций. Сейчас они смотрели строго.

Она заставила себя улыбнуться и прознесла «о’кей», растянув второй слог, чтобы обозначить свое неудовольствие. Тем утром она нашла одиннадцать яиц и раздала их братьям и сестре.

Пандора со своим мужем Лоуренсом приехали в полдень, без своих взрослых сыновей, но с новым щеночком. Немного позже явилась Лорна, сестра Колина, с целой сумкой пасхальных яиц. Затем подтянулись соседи, Боб и Дженни со своими тремя детишками. Лорелея пожарила баранью ногу и подала ее с морковью в медовой глазури (они были изумительного оранжевого цвета) и целой горой печеной картошки.

Детей посадили за пластиковый столик для пикника в углу кухни, а взрослые устроились за старым сосновым столом посередине. Мэган разрывалась между теми и другими, слишком большая для ребенка, слишком маленькая для взрослой. Никто из присутствовавших не оценил ее красиво подкрашенные ресницы или ее новый кардиган с кожаными пуговицами, или хотя бы то, что она наконец похудела до 50 килограммов. Она не любила морковь, но ей очень хотелось казаться вегетарианкой, поэтому она вежливо взяла печеную картофелину, которую ей предложила мать («Угощайся, дорогая!»), и принялась смотреть на дождь через окно, думая о том, как бы поскорее улизнуть из-за стола.

Мэган представляла себе, как она разбивает невидимый барьер вокруг себя, звучит фантастический взрыв, и миллионы осколков разлетаются вокруг. Она представляла свежий воздух, яркий свет и бескрайний простор. Представляла себе комнату с голыми стенами, квадратную кровать с гладкой простыней, огромное окно, занавешенное парой белых занавесок, как в комнате Деми Мур в «Огнях святого Эльма». Представляла чистую кухню, сверкающие кастрюли, белую ванну и тихого мужчину с чистыми ногтями и серебряной гитарой. Затем она оглядела свою кухню, пестревшую следами пятнадцатилетнего пребывания детей, и ее мысли вновь вернулись к побегу. Она встала из-за детского стола и уселась на колени к отцу, горюя о радостных деньках своего недавнего детства. Отец обнял ее за талию, и Мэган через стол улыбнулась матери.

– Знаешь, Лорри, – говорила соседка Дженни, – так приятно сидеть здесь, в твоей уютной кухне, в этот промозглый день.

Лорелея улыбнулась и приобняла подругу.

– Нет, правда. Так тепло, так по-домашнему. Если бы я когда-нибудь застряла на заснеженной горной вершине, замерзнув до полусмерти, вот о чем бы я думала. О прекрасной кухне Лорри.

– Спасибо тебе, – поблагодарила ее Лорелея, чмокнув в щеку. – А вот Мэгги считает, что у нас не дом, а берлога, не так ли, милая?

– Так и есть, – ответила Мэг.