Чтение онлайн

мне остановиться сейчас, если не уверена в этом, Ханна, – повторяю я.

– Не хочу, чтобы ты останавливался. Я просто немного

нервничаю...Я давно этого не делала – она признается, и её признание

волнует меня.

– Ты убиваешь меня, детка. – Мои пальцы играют с её соском, когда я наклоняюсь и беру другой в рот, заставляя Ханну ахнуть. Она

выгибается, толкая грудь ближе ко мне.

Я жадно посасываю её грудь и кусаю

немного сильнее, чем

намеревался. Я хочу быть нежным, но она сводит меня с ума.

– О Боже, – стонет она, и я принимаю это как разрешение сделать

то же самое с другим соском.

Я отпускаю его с хлопком и целую её, моя рука по-прежнему играет

с её чувствительной грудью.

– Сейчас я собираюсь попробовать каждый твой дюйм.

Я скольжу по её телу, сопровождая поцелуями. Зацепив пальцами

её чёрные трусики, я скольжу ими по её ногам.

– Чёрт возьми, Ханна. Ты такая мокрая. – Я начинаю целовать её

ноги, поднимаюсь выше и кусаю внутреннюю часть бёдер. Я вдыхаю её

сладкий запах и медленно скольжу языком по её киске. На вкус она

лучше, чем я себе представлял, и я ничего не могу с собой поделать. Её

звуки заводят меня, и я продолжаю. Я засунул свой язык глубоко в неё, проводя им взад и вперёд, требуя ещё. Я кручу языком вокруг её

набухшей плоти, её рука толкает меня, и я всасываю клитор в рот.

– О Боже, Тристан, не останавливайся.

Я чувствую, как она приближается всё ближе и ближе к краю, и

хочу помочь сделать последний рывок. Я поднимаю руку и сжимаю её

сосок, в то же время кусаю её клитор.

– Чёрт. – Она откидывает голову в экстазе, и я жадно наслаждаюсь

её освобождением.

Когда её дыхание начинает успокаиваться, я двигаюсь над ней, мой

член скользит над её входом.

– Я собираюсь трахнуть тебя, Ханна.

Я вхожу в неё и останавливаюсь. Ощущение тепла её тугой киски

вокруг моего пульсирующего члена слишком велико. Необходимость

сделать её своей как можно быстрее борется внутри меня.

Рука Ханны поглаживает мои волосы, я открываю глаза и смотрю

на неё. Наблюдая за румянцем на её щеках и похотью в глазах, я

начинаю двигаться.

– Ты чувствуешься так хорошо, детка. – Её ноги обвиваются вокруг

моей талии, сжимая, когда я толкаюсь глубже, сильнее.

Я отчаянно вхожу в неё, шлепки кожи и стоны – единственные

звуки в комнате.

Киска Ханны сжимается.

– Вот так, детка, следуй за мной.

–

Тристан, – кричит она моё имя, когда переходит через край. Я

врезаюсь в неё ещё один, два, три раза и присоединюсь к ней.

* * *

– Я не чувствую своих ног, – смеётся Ханна, и я подтягиваю её

ближе к себе.

– Всё в порядке, я могу тебя понести.

– Я голодна, – признаётся она, и рычание моего живота заставляет

нас обоих смеяться.

– Давай закажем еду в номер. На что ты сейчас настроена?

– Сырная пицца и картофель фри.

– С ванильным молочным коктейлем, – добавляю я, когда достигаю

своего телефона, чтобы заказать нашу еду.

– Я быстренько приму душ. – Ханна уходит, но я останавливаю её.

– Куда, по-твоему, ты направляешься? Ты ни за что не примешь

душ без меня.

Я встаю и поднимаю её.

Она визжит:

– Тристан, отпусти меня.

Зайдя с ней в ванную, я напоминаю ей:

– Я думал, ты сказала, что не чувствуешь своих ног.

Поблагодаришь меня позже.

После душа мы лениво наслаждаемся едой в постели. Я не могу

вспомнить момент, когда чувствовал себя таким счастливым и

довольным. Наблюдение за тем, как Ханна кончает и наслаждается

собой, наполняет моё сердце тем, чего я никогда раньше не испытывал.

Я хочу дать ей мир, и убедиться, что она хочет ничего и фокусируется

на жизни, не беспокоясь ни о чём снова.

– Мммм, это лучшая сырная пицца, которую я когда-либо ела, –

стонет она.

– Это лучший молочный коктейль, который я пробовал. – Я

предлагаю ей соломинку. – Попробуй.

Она улыбается, её язык высунулся, чтобы взять соломинку в рот.

Она глотает, её щеки распухают и мой член стоит по стойке смирно.

Она смеётся, когда я приспосабливаюсь.

– Приятный. – в итоге говорит она, и мы продолжаем есть.

– Я могу привыкнуть к этому, – признаётся Ханна.

– Нам не обязательно уходить. Мы можем остаться здесь, сколько

захочешь.

Она потирает безымянный палец. Я узнал, что она делает это

каждый раз, когда нервничает или беспокоится.

– Мы не можем скрываться от мира и наших обязанностей, Тристан.

– Конечно, можем, – бросаю вызов. – Скажи только слово, и мы

останемся здесь навсегда.

Она игриво шлёпает меня по руке.