Хочу от тебя... Всё!
Шрифт:
— Осторожно, — сказала я уже беззвучно, когда он оказался вплотную.
Он ухмыльнулся, а потом, без тени сомнения, положил свою большую, теплую ладонь мне на икру, прямо над краем чулка. Кожа под его пальцами вспыхнула.
— Что вы делаете?! — попыталась я выдать возмущенный шепот, но получился скорее сдавленный визг.
— Помогаю не упасть, — солгал он с непроницаемым лицом. И его рука поползла вверх. Медленно, неотвратимо, скользя под подолом моего форменного платья. А потом пальцы коснулись голой
В голове зазвенела тревога. Но тело… тело предательски замерло, застыв в ожидании. А он встал еще ближе, его дыхание обожгло мою кожу, и он прошептал слова, от которых у меня всё внутри оборвалось в свободном падении:
— Давай повторим нашу прошлую ночь, детка.
Я обмерла. Прошлую ночь? Какую еще ночь? Мы никогда… Я его вчера впервые в жизни увидела! Это была или наглая ложь, или он принял меня за кого-то другого. Или… или сошел с ума.
— Вы… вы меня с кем-то путаете, — прошептала я, пытаясь отодвинуться, но стул снова предательски качнулся, заставляя схватиться за полку.
Он рассмеялся тихо, глубоко, и его рука наконец остановилась, тяжело лежа на моем бедре, заявляя свои права, которых у него не было.
— О, не притворяйся, — сказал он, и в его глазах вспыхнул знакомый, пожирающий огонь. — Я таких глаз не забываю.
В этот момент в дальнем конце библиотеки громко скрипнула дверь. Но его рука на моем бедре лишь слегка сжалась, утверждающе, прежде чем он медленно, неспешно убрал ее. Он даже не отступил на шаг, оставаясь в опасной, интимной близости. Его взгляд, все тот же пожирающий и уверенный, лишь скользнул в сторону звука, а потом вернулся ко мне. На его губах играла та же дерзкая полуулыбка, будто происходящее было захватывающей тайной, которой он не стыдился.
— Даже здесь уединения нет, — произнес он тихо, для одной меня, и его голос звучал как обещание. — Но это только пауза, детка.
Затем, не меняя выражения лица, полного животной неги и вызова, он громко добавил, чтобы слышал возможный свидетель:
— Не забудьте про антресоли, Валерия. Там скапливается больше всего пыли.
Он позволил своему пальцу провести последнюю, едва уловимую линию по внутренней стороне моего бедра, прежде чем окончательно отпустить. Затем он повернулся и вышел тем же медленным, владеющим пространством шагом.
А я осталась стоять на стуле, дрожащими руками вцепившись в полку, с бешено колотящимся сердцем и с одной мыслью в голове: «Что, черт возьми, только что произошло? И какая такая прошлая ночь?!»
Глава 4.
Глава 4.
Александр.
— Вот черт, — просто произношу вслух, откидываясь на кровать спиной. Пытаюсь расслабиться, но не выходит. Потому что в моей жизни сейчас творится полная херня. И как это разгрести — ума не приложу.
Дверь открывается тихо, и в комнату
— Что не так? — начинает она сходу, усиливая между нами конфликт. — Я нашла приличную, умную и, главное, красивую девушку. Ей провели все тесты перед устройством. Ай-кью не меньше нашего, генетика в порядке. Не понимаю, почему ты лежишь и демонстрируешь свое недовольство.
Жанна медленно стягивает с себя блузку, обнажая ключицы и тело, оставаясь в одном белье. И это чертовски возбуждало бы, если бы я не знал ее настоящую сущность.
— Боже, какой равнодушный взгляд. Он убивает брак, — говорит Жанна со смешком.
— Наш брак сдох тогда, когда ты мне изменила, — спокойно отвечаю. У меня нет на нее обиды, потому что мы женились по расчету, по взаимному согласию. Но я хотя бы думал, что сможем уважать друг друга и создать нормальную семью.
Не вышло. Не фартануло.
— Хватит! — зашипела она. Повышать голос она никогда не смела. Я не позволял себе такого в ее сторону, она в мою — так уж сложилось, хотя бы в этом было взаимное уважение. — Я хотела ребенка! Я думала, дело в тебе!
И поэтому она легла под другого мужика, а потом еще под одного. Вместо того чтобы поговорить и обсудить.
В итоге сошлись на том,что разрешаем друг другу свободные отношения, потому что развестись невозможно. Наш бизнес — одно целое, наши семьи давно сплелись. И окружение не поймет.
Я не пользовался своим правом до недавнего времени. Искал оправдания: занят, не до интрижек. А по факту просто не хотел опускаться в эту грязь. Но не устоял. Не устоял, когда несколько дней назад в баре в меня врезалась чертовски привлекательная брюнетка.
— Мне не нравится то, что ты задумала, — встаю с кровати и подхожу к Жанне. Она улыбается, кладет руки мне на грудь и разглаживает ткань рубашки.
— Почему? Она тебе не понравилась?
Понравилась. Даже очень. Поэтому и не хочу. Я вообще против этой идиотской затеи.
— Хочешь ребенка? Можно усыновить. Можно через суррогатную мать. Официально, в клинике.
— Мы уже обсуждали это! Я не хочу, чтобы мой ребенок был зачат в лаборатории! — она слегка повысила голос. — Ты же вроде как согласился? Что поменялось?
— Я согласился? Я просто ушел от ответа, потому что невозможно выбить из твоей головы эту бредовую идею.
— Достаточно, — она вытягивает ладонь вперед, желая остановить меня.
— Ни одна нормальная женщина не согласится отдать своего ребенка, ты это понимаешь?
— Ты у нее спрашивал? Мы предложим ей такие условия, что невозможно будет отказаться.
— Она не согласится, — уверял я Жанну, которая, кажется, помешалась на своей дурацкой идее получить ребенка любой ценой.