Чтение онлайн

Жанна злилась. Это чувствовалось в воздухе огромнейшим напряжением. Она ходила по коридорам с каменным лицом, разговаривала сквозь зубы, а когда попадалась мне на глаза — смотрела так, будто я была лично виновата во всех её бедах. Может, так оно и было. С тех пор как я отказалась от её «предложения», она меня будто возненавидела.

Но это было полбеды.

Хуже было другое.

Последние два дня мне стало совсем плохо.

Я думала, что утренняя тошнота — это случайность. Что я просто переутомилась,

не выспалась, нервничаю. Но когда меня выворачивало третий день подряд, а запах кофе, который я раньше обожала, начинал душить, то внутри что-то щёлкнуло.

Вчера я не смогла доесть суп. Надежда Фёдоровна обиделась, сказала, что «девушки нынче совсем ничего не едят». Сегодня утром меня вырвало дважды: первый раз — когда чистила зубы, второй — когда Света открыла банку с селёдкой.

— Ты бы к врачу сходила, — сказала она осторожно, но я отмахнулась.

А потом, уже днём, когда мы разбирали постельное бельё, меня словно током ударило.

Календарь в телефоне.

Я открыла его дрожащими пальцами, пролистала назад.

Месячные должны были прийти… пять дней назад.

Я замерла, глядя на экран. Сердце заколотилось где-то в горле, в ушах зашумело. Я перепроверила. Ещё раз. Ещё.

Новый цикл не начался.

— Лерка, ты чего? — Света заглянула через плечо.

Я резко убрала телефон.

— Ничего. Вспомнила, что забыла сделать.

Врала я плохо. Света посмотрела с подозрением, но не стала лезть.

А я ушла в комнату, закрылась в ванной и села на край холодной ванны, пытаясь вспомнить, когда в последний раз покупала тесты. Месяц назад? Два? Кажется в старой сумочке где-то на дне должны быть, я брала их на всякий случай, еще когда встречалась с Максом.

Сумочка валялась на дне чемодана.

Я открыла его, перерыла вещи. Нащупала мягкую кожу, вытащила сумку, расстегнула боковой карман.

Два теста.

Забытые. Старые. Но ещё не просроченные.

— Нет, не сейчас. Не хочу это делать сейчас, — засунула все обратно и забыла еще на пару дней.

Два дня спустя.

Я уже минут пять сидела на холодном кафельном полу, обхватив унитаз. Встать не получалось, ибо слабость навалилась внезапно и беспощадно, в глазах плыло и темнело.

— Лерка, ты чего? — взвизгнула за спиной Света.

Она, как и я, пришла утром в ванную, чтобы умыться, привести себя в порядок. Только её, в отличие от меня, не мутило от одного лишь запаха зубной пасты.

Новый спазм скрутил живот, и я снова согнулась над унитазом. Света не растерялась: шагнула ближе, придержала мои волосы. Потом осторожно помогла подняться, подвела к раковине. Я плеснула в лицо ледяной воды, кожа занемела, но легче не стало.

— Ты заболела? — спросила она, и в голосе прозвучала тревога.

Вытирая моё лицо полотенцем, Света вдруг замерла. Её взгляд скользнул

мимо меня и застыл. На краю раковины, словно приговор, лежал тест на беременность. Две ярко-красные полоски, не оставляющие шансов на сомнение.

Света замолчала, но в тишине было слышно, как медленно, мучительно капает кран. Потом она подняла на меня глаза, и в них смешались понимание и ужас.

Она знала. Знала про то абсурдное, жуткое «предложение» от хозяев дома, сделанное мне несколько недель назад.

«Роди нам ребёнка».

А теперь… теперь ребёнок был. Но не их. Мой.

От него. От Александра. От хозяина, который даже не знал, что вернётся — и вернётся ли вообще.

— Не говори им, — выдохнула я. Голос сорвался, дрогнул, почти распался на рыдание. Я вцепилась в рукав её халата. — Свет, умоляю, никому ни слова. Ты же понимаешь… если она узнает… если они узнают…

Я не договорила. Продолжать было страшнее, чем молчать.

Они заберут. Теперь, когда ребёнок есть, они просто возьмут. У них — деньги, связи, адвокаты.

У меня — только этот липкий страх и две красные полоски.

— Вот чёрт, Лерка… — прошептала Света, побледнев.

Больше она ничего не сказала. И я тоже.

Только тишина, капающий кран и две полоски, которые изменили всё.

Глава 21

Александр .

Самолёт шёл на посадку, а я смотрел в иллюминатор на огни города и думал только об одном: какого чёрта я вообще уезжал?

Неделя в Новосибирске. Восемь встреч с адвокатами, пять подписанных документов, два скандала по телефону с Жанной и одна бессонная ночь, когда я чуть не сел на ближайший рейс обратно, потому что приснилась она.

Лера.

Приснилась в том самом бордовом платье, в котором танцевала со мной на балу. Приснилась с распущенными волосами, с этим своим вызывающим взглядом, с губами, которые так и не дала поцеловать.

Я проснулся в три часа ночи, весь в поту, с одним желанием: услышать её голос.

И позвонил.

Дурак.

Сейчас такси везло меня из аэропорта домой. За окном мелькали фонари, мокрый асфальт, редкие прохожие. Осень в этом городе всегда была паршивой: сыро, холодно, серо. Но сегодня я почти не замечал погоды. В голове крутился план.

Первый пункт: разобраться с Жанной.

Второй: увидеть Леру.

Я знал, что это глупо. Что я должен держать дистанцию, дать себе время, не лезть к девчонке, которая и так натерпелась от моей семейки. Но чёрт возьми, я не мог. Не мог думать о чём-то другом. Не мог заснуть без её голоса. Не мог представить своё будущее без её глаз — тех самых, тёмных, глубоких, с искрой, от которой у меня крышу сносило.

— Приехали, Александр Сергеевич, — голос водителя выдернул меня из мыслей.