Хочу быть твоей

– Позволь мне попросить тебя кое о чем.

Наталья ди Сионе улыбнулась деду, прикрыв ему ноги одеялом и усевшись напротив него. Был жаркий июньский день.

– Проси о чем хочешь, Нонно, – сказала Наталья, назвав деда так, как она звала его в детстве.

– Ты поспешила согласиться, Талия, хотя не знаешь, о чем я тебя собирался просить.

– Ты знаешь, что я для тебя все сделаю.

Джованни взял к себе Талию с другими детьми после того, как их родители погибли в автомобильной катастрофе. Талия была самой младшей из семи

детей. Джованни стал им отцом, матерью и дедом в одном лице.

Другие дети, став взрослыми, немного отдалились от деда, но Наталья последние семь лет жила рядом с ним.

– Сделаешь все? – спросил Джованни. – И даже, возможно, уедешь из поместья?

Наталья тихо рассмеялась.

– Ведь ты не предложишь мне такую ужасную вещь.

Из виллы она выходила не больше пяти раз в год – либо повидать кого-то из братьев или сестер, либо посетить какую-нибудь выставку, открывшуюся неподалеку. Она избегала больших городов и даже маленьких богатых городков, расположенных на Золотом побережье Лонг-Айленда, и даже отказывалась выезжать на прогулки на машине с шофером.

Когда Джованни предлагал Талии больше выходить из дома, она говорила, что ее вполне удовлетворяет тихая жизнь в поместье.

Джованни тактично не давил на нее. И все же Талия знала, что его беспокоит ее замкнутость.

– Ты знаешь, мне недолго осталось жить, Талия, – сказал Джованни, и она едва кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Несколько месяцев назад врачи сообщили Джованни, что он сможет прожить еще один год. Учитывая, что деду было девяносто восемь лет и он уже болел раком почти двадцать лет назад, год был большим сроком.

Она представить не могла виллу без Джованни, его добрых улыбок и мудрых слов, без его молчания и неизменного присутствия. Огромные изысканные комнаты станут еще более пустыми, и поместье придет в упадок, когда в нем будет жить только она с немногочисленными слугами. Наталья ненавидела эту мысль, поэтому всегда отгоняла ее от себя.

– Так о чем же ты хочешь меня попросить? – отозвалась Талия. – Написать твой портрет? – В последние годы она преуспела в этом виде искусства, и Джованни на ее совершеннолетие подарил ей студию – небольшой изящный домик, построенный на территории поместья, с потрясающим видом на пролив. В эту студию к ней приходили клиенты, чтобы позировать для своих портретов.

– Портрет? – усмехнулся Джованни. – Кто захочет смотреть на такого старика, как я? Нет, дорогая. Я хочу нечто иное. Я хочу, чтобы ты нашла для меня кое-что.

– Что же я должна найти? Ты что-то потерял, нонно?

Талия знала об утраченных сокровищах Джованни. Эта история, окутанная тайной, была знакома ей с детства. Она слышала о ценных вещах, которые Джованни взял с собой в новую жизнь, когда уехал из Италии совсем молодым человеком. Ему пришлось продавать эти вещи одну за другой, чтобы выжить, хотя они были очень дороги ему.

– Что конкретно ты хочешь найти?

– Книгу, невероятно редкую книгу, уникальное издание.

Талия подняла бровь.

– И ты думаешь, я смогу ее найти?

– Да, думаю. Я верю в твою находчивость и изобретательность, Талия. В твои творческие способности. Они искрятся в твоей душе.

Рассмеявшись,

она покачала головой, растроганная и смущенная. Ее дед очень редко бывал таким сентиментальным.

– Что это за книга? – спросила она.

– Книга стихов о любви, написанная неизвестным поэтом из Средиземноморья. Она называется «Il Libro d’Amore».

– Книга Любви, – перевела Талия. – Каков тираж этой книги?

– Очень маленький, но у меня был эксклюзивный экземпляр, в кожаном переплете ручной работы. Это очень редкое издание.

– И ты думаешь, я смогу найти его?

Дед вообще ее редко о чем просил. Он предоставил Талии личное пространство в своем поместье, когда ей было всего девятнадцать лет. За долгие годы он ни разу не потребовал, чтобы она отправилась куда-нибудь или нашла себе какое-нибудь новое занятие, и Наталья благодаря ему смогла сделать карьеру художницы, не покидая виллы. Она многим была обязана своему нонно.

– Да, я хочу, чтобы ты нашла эту редкую книгу. Там есть надпись на внутренней сторонке обложки: «Дорогая Лючия, ты всегда будешь в моем сердце. Б. А.» – Голос деда едва заметно дрогнул.

– А кто такая Лючия? – Странно, но Талию очень тронула эта надпись, как и неожиданные эмоции деда. – И кто такой Б. А.? Они были твоими друзьями?

– Можно и так сказать. Они были мне очень дороги, и они очень сильно любили друг друга. – Джованни откинулся в кресле, плотнее укутав ноги одеялом. Лицо его стало бледным. Талия заметила, что в последнее время он очень быстро уставал. Этот разговор его явно утомил. – Но об этом мы поговорим в следующий раз.

– Но что случилось с книгой? – спросила Талия. – Ты продал ее, когда приехал в Америку?

– Нет, я не брал ее с собой в Америку. Я оставил книгу в Италии, и именно поэтому ее трудно будет найти. Но я думаю, ты сможешь, Талия. Даже если тебе придется отправиться в путешествие.

– В путешествие…

Талия сжала губы. Дед явно хочет выпроводить ее из поместья, а книга – это предлог. Дед хочет, чтобы она расправила крылья, жила полной жизнью, а не замыкалась в тесном пространстве. Наталья всегда сопротивлялась этому, уверяя деда, что она счастлива здесь, в поместье. И разве могло быть по-другому? У нее здесь было все, что она хотела, и больше ей ничего не было нужно. Ей не нужны были приключения или какие-то сердечные переживания. Такие, которые она однажды испытала.

– Нонно… – начала она, но Джованни с мягким укором погрозил ей пальцем.

– Ты не хочешь исполнить предсмертную просьбу старика?

– Не говори так…

– Милая моя, это правда. И я хочу, чтобы ты нашла эту книгу. Полистала ее хрупкие страницы и прочитала о том, что любовь способна преодолеть любую славу, любую трагедию. – Голос деда снова дрогнул, и Талия прикусила губу, охваченная чувством вины. И как она могла даже подумать о том, чтобы отказаться выполнить просьбу деда из-за своей эгоистической трусости? Как она могла отказать Джованни, своему нонно, который заботился о ней с самого детства? Который был для нее и отцом, и матерью и который жил с ней все эти семь лет, приняв ее со всеми ее комплексами? Он любил ее, несмотря ни на что.