Хлад 2

1.

Огромная туша пассажирского авиалайнера медленно выруливает на взлетку. Сложенный рукав перехода остается позади, вместе с зеркальными стенами терминала центрального корпуса аэропорта. Гул набирающих обороты турбин, самолет разгоняется, величественной птицей уходя в голубое небо.

Красивое и завораживающее зрелище. Нагретый воздух от бетонных плит искажает картинку, на мгновение силуэт лайнера теряет четкие очертания, кажется, что в воздух поднялся фантом.

Затем видение проходит и самолет вновь возвращается в реальный мир, откуда на мгновение пропал.

— Счастливого полета, — шепчу я и отворачиваюсь.

В стороне от аэропорта еще одна полоса с линией ангаров, здесь стоят частные борта, в основном членов клана, управляющих компаний и чиновников, входящих в органы власти Северного Удела.

Вокруг суета, несколько темных внедорожников застыли темными каплями, ожидая пока бизнес-джет готовят к полету. Идет выгрузка багажа, последние этапы предстартовой подготовки.

Обтекаемый корпус реактивного красавца украшает герб клана Бельских: расправивший крылья сокол хищно смотрит на мир, в любой миг готовый обрушится вниз настигнуть добычу. Черное на белом, в схематичном, но при этом удивительном четком исполнении.

С глубокого синего неба светит солнце, на улице жарко, подходят к концу последние дни поздней весны. Удивительный контраст в очередной раз заставляет задуматься, всего в нескольких десятках километрах отсюда царство вечной зимы, где до сих пор лежит снег и властвует жгучий мороз.

Хлад протянул щупальца далеко, но не дотянулся до сюда. Аэропорт гораздо южнее столицы Удела. Возводя воздушную гавань, проектировщики озаботились, чтобы хоть какое-то время в году не пришлось возиться с очисткой взлетных полос от налетевшего снега.

— Все равно, что в другой климатический пояс попасть, — ворчу я, но скорее одобрительно. Мне нравилась необычность своего нового дома. А домом теперь можно назвать весь Северный Удел. В конце концов, я считаюсь его полноправным правителем.

Ха, правителем. Или скорее властителем без власти. Фактически всеми делами до сих пор заправляют Советники, после смерти князя договорившиеся с правящим родом, и создавшие альянс, в противовес молодому чужаку, волей судьбы оказавшегося на вершине клановой иерархии.

Они терпеть друг друга не могут, и за глаза презирают друг друга, но быстро спелись, стоило понять, что ссориться дальше бесполезно, иначе можно потерять все. Такая приспособляемость удивляла, и даже вызывала уважение решимостью поступиться эмоциями ради сохранения власти.

— Чертовы ублюдки, — я оглянулся. Стоящий у одного из джипов Скрябин почувствовал взгляд и тут же вопросительно изогнул бровь, безмолвно спрашивая «повелителя» нет ли «распоряжений».

Глеб Павлович Скрябин — Советник левой руки, вторая по значимости фигура среди помощников бывшего князя. Сухощавый мужчина в дорогом, но неброском костюме с неприметной внешностью средней руки клерка с огромным влиянием и властью почти на весь бюрократический аппарат Северного удела, благодаря которому колесики

и винтики клановых земель и предприятий продолжают крутиться.

Его коллег — Якова Сигизмундовича Радова — Советника правой руки и Екатерины Львовны Милорадской — Советника сердца, сегодня нет. Провожать молодого князя в столицу отправили лишь одного. Непонятно радоваться этому или печалиться, слишком все запутано после моего появления. И неизвестны границы приказов, которые будет исполнять привыкшая к самовластному правлению тройка.

У другой машины — приземистого серебристого спорткара, небрежно облокотившись упругой попкой на крыло шикарного авто, стоит Юлия Бельская, кузина, о чьем наличии я до последнего времени не подозревал. Она представляет противоположную сторону весов — правящий род клана Бельских. Здесь тоже все не просто, хотя мы официально и являемся родственниками.

У правящего рода, отстраненного старым князем от рычагов управления, накопился ворох претензий, в конечном итоге закончившийся заговором. Недальновидность и слабость, помноженные на старческое безумие, и как конечный итог — появление на троне бастарда.

По моему лицу скользнула ухмылка. Никто из этих деятелей понятия не имел, чем закончатся их дурацкие игры в погоне за властью. Я стал темной лошадкой, нарушившей весь порядок. Хуже того, получил власть над Сейд-Озером, и этот факт теперь защищал не хуже стены верных телохранителей. По крайней мере на данный момент.

— Пока дядя Герман не найдет подходящую замену, более послушную и предсказуемую, — буркнул я под нос, наблюдая, как Юлия оторвавшись от любимого авто, подходит, держа в руках телефон. Похожий маневр совершил Скрябин, но держа перед собой тонкий планшет. У обоих почти одинаковое выражение недовольства на лицах. Это насторожило.

— Что? — я нахмурился.

Вместо ответа кузина протянула телефон экраном вперед. Серебристая игрушка органично смотрелась в руках хозяйки — платиновой блондинки, одетой в серый брючный костюм.

Я не стал брать устройство, лишь вопросительно приподнял бровь. Юлия терпеливо пояснила:

— ЧП на дальней заставе.

Какой еще к черту дальней заставе?

— А точнее на северной оконечности передовых рубежей северной границы, — уточнил Скрябин, подходя ближе.

— Что там случилось? — телефон я все же взял, но подумав, поменял на планшет Советника с большим экраном. Судя по застывшей картинке мне хотели показать одну и ту же запись, одновременно присланную Скрябину и княжне.

Интересно, почему мне ничего не присылают? Телефон у меня есть, учетную запись во внутренней системе клановой сети я тоже завел, получив неограниченный доступ.

Хотя на счет последнего — это наверное видимость. Вряд ли настоящие хозяева позволят копаться в секретных данных недавно появившемуся «чужаку». Возможно поэтому и нет оповещения, аккаунт с изъяном или с ограничениями.

Подумал об этом мельком, изучая присланный на планшет видеофайл.

— Какого черта? Это что тела?