Хитрость
Шрифт:
Как и говорил отец, мы с Алтоном стали предметом разговоров Саванны: убежденный холостяк, влюбленный в молодую овдовевшую наследницу. Приглашения приходили уже не ко мне, а к нам обоим. Наше присутствие требовалось на всех мероприятиях – от благотворительных до политических. Светские страницы держали мир в курсе нашей последней социальной функции.
Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что Алтон жаждал того, что я считала само собой разумеющимся. Камеры, фиксирующие каждое наше движение, упоминания в СМИ и бонусы, которые давала жизнь Монтегю,
Я быстро научилась читать настроение и выражение лица Алтона. Конечно, я была хорошо натренирована с отцом, но Алтон быстрее воспламенялся. Даже в присутствии отца страсть Алтона к своим убеждениям редко поддавалась укрощению. Когда мы оставались одни, он становился еще более взрывным.
Хотя я была уже взрослой вдовой, родители запретили Алтону переезжать в поместье до свадьбы. Это не помешало ему приходить ко мне в комнату во время своих вечерних визитов. Мои апартаменты были теми же, что я делила с Расселом, и состояли из нескольких комнат. Гостиная вела в спальню с ванной комнатой и гардеробной.
Обед всегда подавался ровно в семь часов, и Алтон с отцом часто возвращались домой около шести. Иногда он присоединялся к отцу за коктейлем, а иногда извинялся, чтобы навестить меня. Робость нового поклонника была потеряна для Алтона. Его уверенность и самоуверенность не встретили сопротивления даже со стороны моего отца.
Поскольку до нашего побега оставалось еще несколько недель, я получила свое первое место в первом ряду. С того момента, как Алтон вошел в мою гостиную, я почувствовала, что что-то не так. Я проглотила комок, образовавшийся в горле, и посмотрела ему в глаза. С того самого вечера, как я узнала о Брайсе и Сьюзи, я постоянно искала ответы за серым шифером. Как только наш разговор закончился, он стал запретной темой для всех участников. Как будто истина, однажды освобожденная, снова оказалась в плену теней поместья Монтегю.
Алтон прищурился, когда он осмотрел мою фигуру, все еще одетую в халат. Обычно я была одета, но провела день с Александрией, и время ускользнуло от меня. Хотя я и упиралась, когда Рассел настаивал на моем общении с нашей дочерью, с его уходом я обнаружила, что хочу быть с ней. Возможно, из-за того, что она взрослеет. Она уже не была просто ребенком, даже почти в пять лет, она была умной и забавной. Одна только мысль об одном из ее быстрых ответов заставила меня улыбнуться.
– Добрый вечер, Лаида.
Его голос эхом отдавался от высоких стен, а пламя в камине потрескивало и согревало.
Его присутствие пробудило во мне смешанные чувства. Меня влекло, но я нервничала, была влюблена и в то же время боялась. Я продолжала сеансы с доктором Сэмс и сознательно работала над тем, чтобы стимулировать соответствующие реакции. Как только наше соглашение было заключено, я попросила подождать с сексом
Часть меня боялась, что ему не понравится секс со мной. Что он будет говорить то, что говорил Рассел, обзывать меня и смеяться. Я рассудила, что, если мы поженимся, моя неспособность не будет иметь значения. Будет слишком поздно, и он не сможет отступить. Тогда мой отец не стал бы винить меня за еще один неудачный брак. В то же время, часть меня думала о Сьюзи. Как будто у меня не было достаточно проблем, мысль о том, что он сравнивает меня с ней, моей лучшей подругой, добавляла мне страданий.
Стоя перед женихом, я обхватила себя руками. Атлас халата вдруг показался прозрачным под пальцами. Я знала, что это не так, но выражение его глаз говорило мне об этом.
– Алтон, я не ожидала тебя так рано.
Он покачал головой, закрыл дверь в коридор, и подошел ближе. С каждым шагом его дыхание учащалось, когда он смотрел на меня сверху вниз.
– Уже больше шести. – Он провел ладонями по моим рукам. – Я никогда не видел тебя такой.
Я сделала шаг назад.
– Я... я должна быть одета. Отпусти меня...
Я попыталась двинуться в сторону спальни.
Он крепко держал меня за руку.
– Нет. – Его грудь поднималась и опускалась. – У меня был дерьмовый день, но я думаю, что только что он стал лучше.
Я положила руку ему на грудь и произнесла самым умиротворяющим тоном:
– Алтон, давай я принесу тебе выпить.
– Я не хочу пить.
Желание заполнило комнату, плотное, как облако, окружающее и удушающее. Я попыталась вспомнить слова доктора Сэмса. Обостренные чувства. Я вдохнула, но мои легкие не заполнились. Пламя в камине больше не потрескивало. Обычный запах табака не ощущался. Дурные предчувствия сменились тревогой, когда я попыталась взять себя в руки.
– А-Алтон, мы же договорились... до...
Его губы взяли мои: первобытные и нуждающиеся. Нежная, целомудренная связь, которая была между нами в прошлом, переросла в нечто большее. Я попыталась отодвинуться, вдохнуть, но не смогла. Его руки обнимали меня, прижимая к себе – слишком близко. Его тело – плечи, руки и грудь – затмевало мое. Я потерялась, окруженная им. Его дорогой пиджак был расстегнут, когда моя грудь столкнулась с его белой рубашкой. Он наклонил мое лицо, когда его пальцы запутались в моих недавно уложенных волосах.
Это была мысль, что пришла мне в голову. Это был еще один пример того, насколько дисфункциональным был мой мыслительный процесс. Я только что уложила волосы, и теперь мне нужно будет сделать это снова. Вместо того чтобы беспокоиться о том, чего он хочет, я сосредоточилась на своих волосах. Я не могла пойти на ужин с родителями, когда мои волосы были в беспорядке.
– Я был терпелив. – Его слова прорезали туман. Они не были мягкими или нежными, и они не должны были успокаивать меня. Это были просто его рассуждения, его заявления. – В течение двух месяцев после нашего соглашения, я был один.