Чтение онлайн

– Чего пригорюнился? – насмешливо спросил Хитник, – небось решил, что мы убить кого-то собрались, да? Ну ты даёшь!

– Эй, ты уже и мои мысли читаешь? – ощетинился Глеб. – Совсем расхозяйничался, блин, скоро за меня решать будешь, когда и чего мне делать? А вот не дождёшься! Я – сам себе голова.

– У тебя не голова, а ведро пустое, – повысил голос Хитник, – ни хрена не знаешь, не понимаешь, но быстро и решительно делаешь глобальные выводы. Из тебя, братец, получился бы отличный государственный деятель, несомненно! – Хитник коротко хохотнул, посерьезнел. – Мысли твои я не читаю, но общее эмоциональное

состояние ощущаю, куда ж деваться… Никто никого убивать не собирается: тело донора мне нужно только для того, чтобы выручить своё собственное! Я ведь ничего толком не могу сделать, пока болтаюсь при тебе как собачонка на привязи – ни с хак-инфошарами поработать, ни заклинания применить, ничего! На время мне донор нужен, понимаешь? А как только я верну своё тело, так сразу же освобожу донорское и восстановлю из астрала его духовную составляющую. Тем более, что обычники мне не подходят, работать можно только с магиками… с ведьмами да колдунами. Усёк?

– Усёк, – воспрянул духом Глеб. – Магиков можешь обрабатывать хоть пачками, мне за людей обидно было!

– Да ты, я вижу, конкретный шовинист, – насмешливо сказал Хитник, на том разъяснительная беседа и закончилась.

Пока Глеб толковал с Хитником, Федул сгрёб ногой банки из-под пива под раскладушку, отодвинул кресло с безголовым в дальний угол и уселся на табурете перед огненно-красными шарами. Деловито потирая ладошки, гном спросил:

– Ну-с, кого сперва искать будем? – Глеб сел рядом, сообщил:

– Девица Авдотья, двадцать девять лет, ведьма. Проживает… – Глеб назвал совершенно незнакомый ему адрес – видимо, из тайной, закрытой для обычников части города – и уставился на огненные шары: пляшущие в них золотые искры завораживали, притягивали взгляд. Казалось, ещё чуть-чуть, и Глеб увидит в мельтешении огоньков нечто удивительное, важное, отчего вся его жизнь изменится кардинально и навсегда…

Крепкий подзатыльник вернул парня к действительности.

– В шары не глядеть! – свирепо произнёс гном, вновь садясь на табурет и вытирая ладонь о свитер. – Замагичешься сознанием в астрал, и что мне тогда делать? Чёрт с тобой, но брателло Хитник! У тебя очки есть? – Федул мельком глянул на шары. – Хочешь любоваться – любуйся, но через стёкла.

Глеб вспомнил о тёмных очках – тех, что он надевал, когда играл на гитаре в подземных переходах – достал их из нагрудного кармана рубашки и нацепил на нос. Шары враз стали гораздо тусклее, но зато теперь золотые искры в них воспринимались обыденно и неинтересно: ну, искры, ну, мельтешат. Взгляд колдовские огоньки больше не притягивали.

– Говоришь, девица Авдотья? – переспросил гном, скабрезно ухмыляясь. – Хе-хе, в этом что-то есть! Гм, любопытно, а что женщины чувствуют в некоторые… ээ… особые моменты своей личной жизни? Узнаешь – расскажешь? – Федул ехидно засмеялся. Хитник выругался, а Глеб с удовольствием его озвучил, кое-что добавив от себя – в отместку за подзатыльник.

– Всё, хватит лаяться, – поскучнел гном, – приступаю к работе, – и положил руки на инфошары. В тот же миг золотые искры метнулись вверх, к ладоням Федула; между шарами с сухим треском проскочила фиолетовая молния и в комнате неожиданно запахло сиренью.

– Есть контакт, – довольным голосом сказал Хитник, – у меня запаховой сигнализатор

входа в систему… Ага, вот и экран, – на стене, напротив Федула, возник зелёный квадрат: большой, не менее чем метр на метр; по экрану пробежала рябь тёмных помех и тут же появилось изображение – цветное, объёмное.

Девица Авдотья более не была девицей. На фоне здания со всё объясняющей надписью «Дворец бракосочетания» стояли, в окружении празднично одетого народа, гренадёрского роста невеста в просторном свадебном платье и низкорослый (по сравнению с ней) жених: судя по серой морде и красным печальным глазам – орк. Лицо невесты лучилось счастьем, чего нельзя было сказать о женихе; мадам Авдотья крепко прижимала к себе грустного спутника жизни, видимо, чтобы не удрал. А ещё невеста была на седьмом-восьмом месяце беременности.

– Позавчера зарегистрировались, – глянув на мерцающую в углу экрана дату, весело доложил гном. – Что скажешь?

– Отпадает, – быстро ответил Хитник, – ещё чего не хватало! Нафиг, нафиг, больно надо!

– Ну, смотри, – похихикивая, сказал Федул, – когда ещё такая возможность представится, самолично тайну материнства познать…

– Не язви, – сердито оборвал его Хитник. – Лучше поищи-ка колдуна Венедикта, тридцать два года, проживает на окраине, в Западном микрорайоне, – Глеб продиктовал адрес.

В этот раз объёмной картинки не было: весь экран занял список с выделенными красным цветом там и тут словами. В первую очередь в глаза бросалось: «разыскивается», «опасен», «применение оружия»; Хитник, обнаружив те слова, лишь огорчённо хмыкнул. Глеб же вникать не стал, пускай гном разбирается! Гном и разобрался.

– Ты знаешь, оказывается твоего донора ищет не только милиция, – озабоченно сказал Федул, рассеянно теребя бороду, – но и вся западнорайонная братва. С гарантированным летальным исходом, нды-ы… Будем искать дальше того Венедикта или как?

– Тоже отпадает, – уныло ответил Хитник. – Всё, приплыли. Больше кандидатур у меня нет.

– Ну и ладно, – не огорчился гном, вскакивая с табурета. – Сами управимся!

– В каком смысле? – насторожился Глеб. – Сами – это как?

– Во-первых, отыщем, где спрятана голова брателлы Хитника, – охотно стал перечислять Федул, для наглядности загибая пальцы на руке, – во-вторых, проникнем в логово мерзавцев. А в-третьих, украдём ту голову, устроим заварушку и под шумок удерём. Хотя, возможно, будет драчка с применением оружия… Ты в чём больше горазд – на саблях махаться или из пистолета стрелять? Про магическое оружие не спрашиваю: ясен пень, ты в нём ни в зуб ногой.

– Ой, – сказал Глеб, медленно снимая очки и глядя на Федула несчастным взглядом, – сабли… н-нет, не умею.

– Значит, из пистолета. Не бойся, – гном ободряюще похлопал Глеба по плечу, – я дам тебе парабеллум. Хороший, пристрелянный!

– Спасибо за доверие, – мрачно произнёс Глеб, – тронут до слёз.

А что ещё тут можно было сказать?

День был солнечным и жарким: от поляризованных стёкол в громобойном окне веяло горячим воздухом как от прогретой печки. С учётом пока ещё работающих батарей отопления, в комнате стояла поистине африканская жара – хоть лимоны-бананы в кадках выращивай.