Хитклиф
Шрифт:
Миссис Дэнт и мисс Ингрэм захихикали. Эдгар Линтон взглянул вопросительно, леди Ингрэм вскинула точёную головку и фыркнула, но я видел, что она не сердится.
— Вот, — сказала она дочери, — ты получила по заслугам.
— Да, — продолжал я, — мне не ведомы сомнения или жалость. То, что мне приглянулось, лучше отдать по-доброму, а не то…
Я шутливо чиркнул указательным пальцем под подбородком. Краем глаза я видел, что Линтон скривился. По-видимому, как я и надеялся, он воспринял мои слова в свете кое-каких событий нашей общей юности.
— Я вам скажу, — произнёс лорд Ингрэм, приподымаясь с кушетки, на которой до сих
Линтон, кусая губы, тоже встал и объявил, что утомился и ляжет спать пораньше. Его дядя возразил, что ему требуются не сон, но развлечения, и предложил сыграть в шарады. Леди Ингрэм сказала, что уже поздно. Кто-то вспомнил про карты. «Да, вист! Сразимся в карты!» На этом и сошлись. Остаток вечера просидели за картами.
Мне досталось играть с мисс Ингрэм, её братом и миссис Дэнт. Я по-прежнему изображал разбойника, а лорд Ингрэм (оказалось, он лишь несколькими годами старше меня) объявил себя Джонатаном Уайлдом, главарём конкурирующей шайки, и весь вечер мы развлекали дам притворными посягательствами на их имущество и честь. За другим столом тоже царило веселье; мистер Эр напропалую ухаживал за младшей мисс Ингрэм (не такой блистательной, как сестра, зато более доброй), а полковник безжалостно дразнил мамашу Ингрэм, её дочь и собственного племянника, сидевшего в уголке с книгой.
Мисс Ингрэм была не их тех, кто спустит подобное равнодушие к её чарам; она поручила Дику Терпину выкрасть книгу — очевидно, это большая ценность, коль скоро Линтон предпочитает её своим знакомым. Когда Дик Терпин с сожалениями отказался — его добыча — звонкая монета, а не писанина, — мисс Ингрэм завербовала на свою сторону Джонатана Уайлда. Тот оказался услужливей — подкрался к Линтону с фруктовым ножом и потребовал книгу или жизнь. Однако стал жертвой собственной шутки: Линтон с улыбкой вручил Ингрэму томик, сказав, что рад уступить даже и любимую книгу тому, кто несомненно куда больше в ней нуждается. Взглянув на корешок, Ингрэм покраснел и воскликнул: «Туше [11] !» Это был мой зачитанный томик поучений лорда Честерфилда.
11
Фехтовальный термин, означающий, что фехтовальщик получил укол.
Ветер закончился, когда миссис Дэнт напомнила собравшимся, что завтра рано вставать и ехать в разрушенное аббатство, а полковник Дэнт пообещал отличную погоду.
Как же светское общество восприняло мой дебют? Эдгар Линтон ответил на моё пожелание доброй ночи молчаливым поклоном, зато лорд Ингрэм пожал мне руку и объявил, что я славный малый, его сестра под прикрытием веера передала мне розу, а мистер Эр, когда я уходил в конюшню, сердечно похлопал меня по спине. О чём думал, отходя ко сну, я сам, распространяться не буду, скажу только — совсем не о том, что могли бы предположить гости, за исключением разве что Эдгара Линтона.
Когда я читала последние строки, лампа стала мигать и почти совсем погасла; пришлось подносить листки к самым глазам, и постепенно я совсем перестала различать буквы — они превратились в серые кляксы, за которыми проступало сумрачное чело и рука, выводившая строки…
Я вздрогнула, поняв, что грежу наяву. Лампа
Я снова залезла в свой кокон, стараясь не нарушить сон мистера Локвуда, и пристроила рукопись на коленях. Но хотя желтизна бумаги влекла меня, словно обещала тепло, я не сразу поднесла странички к глазам. Меня обступили непрошенные мысли.
Теперь уже стало очевидно, что Хитклиф рукописи и Хитклиф моей сестры Эмили — одно лицо. Я была вправе сделать такое заключение, хоть я никогда и не видела приятеля Эмили воочию, но могла считать его своим ближайшим знакомым. Хитклиф был единственным человеком за пределами нашего тесного семейного кружка, к кому Эмили тянулась, и потому, безусловно, интересовал нас всех. Но только заочно — Эмили никогда нам его не показывала. Если мы с Энн и удивлялись, что дочка священника бродит по пустошам в обществе конюха, да к тому же не желает его ни с кем знакомить, мы предпочитали не высказываться, ибо в этом, как и во всём другом, Эмили поступала по-своему.
Но хотя мы ничего не говорили Эмили, мы много думали о её дружке и частенько обсуждали его с глазу на глаз — разумеется, не посвящая отца и тётю. Я слышала от Эмили, а потом обсуждала с Энн всё, происходившее на Грозовом Перевале, действующих лиц этих событий, даже отдельные их фразы, которые теперь mirabile dictu [12] , слово в слово повторялись в рукописи, переданной мне чужим человеком. Хитклиф, о котором я читала, был Хитклифом сестриных рассказов.
Читатель, ты можешь вообразить, что я стала жертвой розыгрыша. Ты можешь вполне разумно предположить, что я возмущёнными возгласами разбудила попутчика. Однако я и не думала этого делать; я ни на минуту не заподозрила мистера Локвуда в обмане, и вы бы со мной согласились, случись вам самим увидеть этого в высшей степени респектабельного господина.
12
Странно сказать (лат.).
Нет, разгадку могла предоставить только сама Эмили, но, как ни странно, совсем не это тревожило меня сейчас и мешало возобновить чтение. И если я трепетала от гнева, то совсем по иной причине.
Что за чудовище эта миссис Дин? Как могла она утаить от Кэти послание Хитклифа? Вручи она это письмо, влюблённые сочетались бы счастливым браком. Однако хитростью и обманом был заключён другой брак. Как эта женщина посмела взять на себя роль верховного судьи, а теперь ещё и надеяться на прощение! Немыслимо!
В голове не укладывается, что безмерная любовь Хитклифа осталась без награды, кончилась ничем. Он любил свою Кэти с таким постоянством, так упорно стремился к ней! Несомненно, такая всепоглощающая страсть должна была бы обладать собственной волей и логикой; таинственно и неотвратимо направить судьбу к соединению любящих сердец. Поверить в обратное я не могла, несмотря на все свидетельства очевидцев.
Мой попутчик зашевелился, и я торопливо уткнулась в письмо.
— Ну вот, мисс Бронте, — сказал мистер Локвуд, потягиваясь и справляясь с наручными часами. — Оказывается, я проспал полночи, а вы всё это время читали. И что вы теперь думаете о моём друге Хитклифе?