Чтение онлайн

Федор Лукич достал из сейфа сложенный вдвое плотный листок бумаги с жирной красной полосой наискосок на титуле.

Это было разрешение, выданное в Главном управлении охотничьего хозяйства и заповедников при Совете министров РСФСР. Оно удостоверяло, что Авдонин имел право на отстрел одного соболя в научных целях на территории заповедника Кедровый в срок с 27 июля по 1 августа. Добытую шкурку Эдгар Евгеньевич должен был сдать на кафедру своего института.

Дагурова, ознакомившись с разрешением, вернула его Гаю.

– Хорошо… Значит, Авдонин зашел

к вам в начале первого. Дальше.

– Мы пошли ко мне домой, перекусили.

– Марина была дома?

– Да, – сказал Федор Лукич, внимательно посмотрев на следователя… – Обедали втроем.

– Как долго?

– Минут сорок, не больше… У меня были дела в конторе.

– Вы ушли из вашего дома вдвоем?

– Конечно. То есть прихватили еще Султана. Это моя собака. Лайка. Эдгар Евгеньевич, когда приезжал, охотился с ней, конечно с разрешением… Не заходя в контору, Авдонин отправился в академгородок. Переодеться, значит, и заняться своими делами.

– То есть охотой?

– Да, отстрелом.

– С Мариной он как? О чем-нибудь говорил?

– Уверяю вас, – отчеканивая каждое слово, произнес Федор Лукич, – с ней он успел перекинуться лишь двумя-тремя словами. Но обещал зайти вечером, рассказать московские новости.

– Понятно… Ничего настораживающего вы не заметили?

– Да нет. Встреча как встреча… Правда, Эдгар Евгеньевич передал Марине подарок…

– Что именно?

– Джинсы. Белые… Девочка обрадовалась… Я счел неуместным говорить что-нибудь при ней, хотя один на один сказал Авдонину, что он проявляет излишнюю щедрость.

– Он пришел к вам вечером, как обещал?

Гай тяжело вздохнул.

– Последний раз я видел его около шести часов. Он привел Султана…

– Куда?

– Ко мне домой.

– А с Мариной он встречался?

– Нет, она ушла… Потом выяснилось: бродила по тайге с Осетровым… Думал ли я, что через каких-нибудь три часа увижу Эдгара Евгеньевича там, в распадке, мертвым… – Гай долгим взглядом посмотрел в окно.

– Осетров появлялся в воскресенье, то есть вчера, в Турунгайше?

– Да, он зашел ко мне, принес карточки наблюдений.

– В котором часу это было?

– Точно не помню. По-моему, вскоре после того, как Авдонин забрал Султана… Что-то около двух.

«Нил тоже называл это время», – отметила про себя Дагурова.

– Они могли встретиться?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Гай.

– Вы не сообщали Осетрову, что приехал Авдонин?

– А зачем? – удивился директор заповедника.

– Мог он узнать об этом от других?

– А почему бы и нет? Секрета из этого никто не делал…

– Может, Марина сказала?

– Это уж надо узнавать у нее…

Последнее, что интересовало на этот раз следователя, – сколько Федор Лукич слышал выстрелов.

– Вообще их не слышал, – сказал Гай. – На редкость был захватывающий матч. А что творилось на трибунах! Стадион ревел!..

Из-за гибели Авдонина где-то крутилась

невидимая машина, кто-то кому-то звонил, интересовался, настаивал, может быть, требовал. Дагуровой передали, что звонил начальник следственного отдела областной прокуратуры Бударин и просил срочно связаться с ним по телефону.

Ольга Арчиловна так и сделала.

– Какие успехи? – поинтересовался Вячеслав Борисович.

– Кое-что есть, – не очень определенно ответила Дагурова.

Будь он рядом, она охотно поделилась бы с ним тем, что удалось установить. И еще больше хотела бы посоветоваться: противоречий хватало. Но по телефону много не скажешь. И еще одна особенность есть у разговоров на расстоянии – не так произнесенная фраза, не так выраженная мысль может быть понята совершенно непредвиденным образом. А спешить и давать повод для неправильного истолкования своих действий следователь не желала.

– Никаких сюрпризов? – настойчиво повторил Бударин.

– Ну, не так гладко, конечно, как вы предполагали…

– Отпирается? – нетерпеливо спросил начальник следственного отдела.

– Нет. В том-то и дело, что признался, мол, убил. А вот мотивы, детали…

– Признание – это уже кое-что, – удовлетворенно произнес на конце провода Бударин. – Детали, как говорится, дело техники… – Это было любимое выражение Бударина. – Кстати, я только что беседовал с начальником райотдела милиции… Если нужна помощь, звоните к нему, требуйте… Куйте железо, пока горячо… Осетров не изменит показаний, как вы считаете?

Дагурова вспомнила Нила. И почему-то уверенно сказала:

– Насчет убийства – нет.

Бударин помолчал, потом спросил:

– Что, вопрос, по какой статье квалифицировать?

– Тоже пока неясно.

– Хорошо, Ольга Арчиловна, работайте. Держите меня в курсе. Только не подумайте, что я вас дергаю от нечего делать. Это меня дергают…

– Из Москвы?

– И здешнее начальство… И республиканское… Ну, желаю успехов…

Не успела она положить трубку, как позвонил начальник райотдела внутренних дел. Он сказал, что ему звонило областное начальство. Есть приказ всемерно способствовать Дагуровой в скорейшем расследовании убийства. Конечно, можно создать оперативную группу, но, по мнению начальника РОВД, лучшего помощника, чем Арсений Николаевич Резвых, Дагуровой не найти. Он так и сказал:

– Считайте, на вас работает весь районный угрозыск…

Решили группу не создавать.

Прежде чем снова допросить Осетрова, Ольга Арчиловна поделилась с капитаном своими соображениями, что пришли ей на ум в распадке.

– А что, если стрелял только Нил? – спросила она.

– Ружья у Авдонина, как мы видели, не было, – сказал капитан. – Значит, только Осетров палил. – Резвых сразу не понял, куда клонит следователь.

– Я вот что подумала, Арсений Николаевич, – стала объяснять Дагурова. – Допустим, первый раз Нил действительно выстрелил вверх. Затем, по его показаниям, Авдонин… А не принял ли Осетров эхо от своего выстрела за выстрел доцента?