Хинд
Шрифт:
– Я верю.. – с сомнением ответила Лариса. – Наверное, чей-то альфонсик.
– Да, детка.
– Котик.. Ты не приехал, а я плакала, так плакала, но теперь..
– Что теперь? – спросил он, чувствуя непреодолимое желание сбросить вызов. Она слишком напоминала ему Азизу, слишком.
– Теперь я волнуюсь за тебя. Мне больно дышать. Я плачу. У айфоши весь экранчик уже мокрый. Ты приедешь?
– Давай.. Давай завтра, как сегодня.. И пойдём туда же. – Ответил он первое, что пришло в голову.
– Я буду ждать.. Кисс ю. Придёшь домой, напиши мне в контакте..
– Чего? Чего? Причём здесь в контакте?
–
– Конечно, поженимся, какие разговоры.. Ай лав ю, беби. А теперь извини, мой друг что-то хочет сказать мне.. Кажется, мы нарушили ПДД, придётся штраф гнать.. Я позвоню, арриведерчи!
Тёмно-синий джип стремительно летел шоссе.
Это надо же, до чего может дойти девушка, если раздать ей авансы, а потом исчезнуть с горизонта.. 144 неотвеченных вызова – при первой коллизии. Чего же он достоин, если небедствующее обаятельное существо женского пола готово обрывать трубки ради его внимания? Он достоин, по меньшей мере, райской гурии.. Есть достоверный хадис – «если бы хоть одна обитательница джанната спустилась бы вниз, свет озарил бы весь мир» – только такая достойна его, но нет на жалость у гурии земной альтернативы..
– Аллё, аллё, это кто мне звонит?
– Шаха, ты забыл.. – сестра явно была на грани.
– Оо, пардон, дорогая, а что я забыл-то? – Он действительно ничего не помнил.
– Ты издеваешься? У нас дома нечего есть, а он прохлаждается в Москве по ресторанам!
– Я не издеваюсь! Я скину тебе. Я сказал, значит я сделал.
Вот не кстати, и как же я умудрился поехать к Боре, не выполнив её просьбы?
– Слишком много «я» в твоих словах, поступках и всей жизни. Иногда надо и о других думать!
– Расслабся, Фуза, тише едешь – дальше будешь.
– Особенно гоняя по встречной!
– Не живи, как я живу, а живи, как я учу. – Он ещё пытался острить.
– Шаха, ты просто, просто..
Ему стало нестерпимо скучно.
– Если ты вышла замуж за урода, неспособного обеспечить тебя хотя бы макаронами и картошкой, то причём здесь я?
Он нажал кнопку отбоя, понимая, что ещё немного – и помчиться в Тверь, отрежет голову зятю, исколотит дуру-сестру, а затем сядет в тюрьму с чувством глубокого удовлетворения.
Не успел брабус свернуть на поворот – левый поворот, запрещённый, как экран айфона снова загорелся: «Этот абонент просит Вас пополнить его счёт.» Давно бы так – и никаких мушкилей. Ему же не жалко помочь, ему лень напрягаться.
Перечислив деньги Фузе – пусть обналичивает, как сама знает, Шахин расслабился. Включил радио – песенка про розовый мини-купер вызвала закономерное отторжение. Помешались они все что ли на этих куперах, - подумал он, переключая волну. На следующей станции кто-то хамоватым речтативом – точь-в-точь как он сам – доносил до слушающих, что его-де кризис не касается. Шахин прослушал до середины и выключил радио вообще. – Речтативист задел до глубины души своим пофигистским отношением к материальным проблемам. Так приятно думать, что ты один такой – богатый и беззаботный, особенно когда мчишься, превышая скорость, по гладкому асфальту навстречу счастливому будущему. К тому же, успех певца вызвал закономерную зависть. Это не он бы, это бы я звучал по радио, если б не Шила..
Совесть довольно быстро прервала мечтания – ты
Почудиться иногда тоже.. Чуть не заснул за рулём, хорошо этот айфон. Кто на этот раз?
– Па-арвиз, салам на бис!
– Очень умно.. Фара, выкладывай?
– Всё как ты говорил, братка. Приехал, забрал. Он, правда, артачился – пришлось помахаться.
– Да ожидаемо это.. Исход?
– Клиент отъехал.
Уауа-а, так, не врезаться, не врезаться, сцепление, тормоз, ровненько едем, ровненько..
– Ты догоняешь, чё балаболишь?
– Клиент отъехал. – Повторил Фара упрямо.
– А бумаги? Он сказал, где бумаги и товар?
– Товар.. Я и звоню из-за товара. Я только от продавца.
– И?
– Я не еду в Ленинград, как я рада..
– Как я рад, - продолжил машинально Шахин, не сильно удивившись, что в трубку теперь говорил сам Шила.
– Куда уж рад.. Один поедешь, без меня.
– Что?!
Ровненько, ровненько, следим за дорогой, не обгоняем милицейские машины. Спокойненько. Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Ты меня чётко слышишь?
– Да, Шила, слышу.
– Значиттык – тышаидешь-нленинграду-намшинасвой-немледно. Понятно?
– Вроде да. А почему я должен добираться в Петербург на машине, а самолётом?
– Многабуишьзнат – сваейсмерттюнимрёшь.
– Приказ понят. А выезжать когда? – Шахин прикидывал в уме сколько отсрочки выпрашивать, чтобы успеть выспаться.
– Я не люблю повторять, Шаха, ты выезжаешь немедленно.
О-у-а-ы, тормози, да, тормози да, Шахин, красный же, красный, а за поворотом – зачем-то же тебе мигает встречная хонда – ГИБДД спряталось!
– Меня встретят? – конкретный вопрос на конкретный приказ.
– Позвонишь по приезду – узнаешь. Давай, давай, вещи делай, делай вещи!
Короткие гудки..
В полночь – весь вечер в пробках, Лужков-заде, разберитесь с этим, раз-бе-ри-тесь – он уже ехал по Ленинградскому шоссе, оставив позади Химки, воображая себя одновременно персонажем фильма «Бумер» и европейским героем-грабителем на автобане. Можно воображать, имея британское подданство, можно..
Он свернул в придорожный ресторан, заказал «фуа-гру с салатом цезарь, три порции» - есть не стал, а закатал в полиэтиленовую плёнку – в багажнике всегда рулон таскаю – и, прикупив мороженое в стаканчике, отбыл дальше, предварительно отчитав на обочине подряд сразу три намаза. Фуа-гра с цезарем до поры до времени отправились в бардачок, мороженое было съедено, на заднем сидении болтались три бутылки Реми Мортена и упаковка – восемь штук – контрабандной «Набеглави» - Гоге мадлоба, Гоге, так что жажда не грозила.